Из-за плохого сна моя нервная система не в порядке, в очередной раз дергаюсь от неожиданности и чуть не роняю таблетки.

– Дедуля, хуже?!
– испуганно всматриваюсь в его глаза полные слез.

– Варя… - голос настолько тихий, что приходится наклонится максимально близко ухом к его губам.
– Уезжай, я все равно скоро умру… - облизывает высохшие губы слегка причмокивая.

– Что ты такое говоришь!
– злят подобные слова.
– Мы тебя обязательно поставим на ноги!

– Нет!
– выкрикивает неестественно громко, машинально сжимаюсь.
– Ты не понимаешь, не понимаешь… Она приходила за мной, она заберет меня…

– Она? Кто она?

Дедушка с трудом поднимает больную руку и указывает в направлении окна, за которым виднеется густой лес освещенный лучами утреннего солнца.

– Доброе утро!
– слышу крик из кухни.
– Я пришла делать уколы! Варя?

Возвращаю взгляд на деда, но его глаза изменились, они словно прояснились, а на губах застыла неестественная улыбка.

– Дедуля?

– О, вот вы где!
– Карина отодвигает штору.
– Ну что, больной, как самочувствие?

Глава 5

Она. Мурашки по коже, несмотря на жаркую погоду.

Отхожу в угол комнаты, упираюсь плечом в стену и наблюдаю, как Карина готовит шприцы. Что бы немного успокоить разыгравшуюся фантазию достаю из-под футболки позолоченную цепочку и перебираю пальцами по звеньям.

Мое ночное видение точно плод фантазии, проекция не проснувшегося организма. И не может иметь связи с словами деда. Но есть теория, что в тяжелом состоянии человеку свойственно видеть ту, которую называют «смертью с косой». Тем более при инсульте страдает мозг, а значит может без труда вкидывать ложные картинки. И не стоит забывать о возрасте. Да и символы эти, местные явно верят во что-то этакое, может у них свое понятие религии, мне еще предстоит выяснить. Любопытство задето и должна узнать больше.

Но слова дедушки напрягают. Он был словно не в себе, когда произносил их.

– Варя!

– А, да, что такое?
– ушла в мысли настолько, что не с первого раза услышала Карину.

– Воды принеси, говорю.

– Сейчас.

Раскрываю широко шторы, чтобы не мешались. Ткань настолько не приятная, что касаясь кожи вызывает раздражение. Убираю марлю, которая защищает от мух, и зачерпываю чашкой воду из ведра.

– Хм.
– бегло осматриваюсь по сторонам.

Мотанка лежала рядом с ведром, но сейчас ее нет. Вадим точно не забирал, я отчетливо помню, как она оставалась лежать на столе после его ухода.

– Ну что там?

– Несу!

Ничего не понимаю.

Отдаю воду и возвращаюсь на свое место. С этого угла прекрасно видно стол. Прищуриваюсь, когда на него с трудом запрыгивает Крендель и начинает обнюхивать потертую древесину. Похоже я знаю кто приделал ноги кукле. Этот красавчик любитель потаскать мелкие плохо сложенные вещи. И вполне мог спихнуть куклу и куда-то загнать. Нужно будет все обыскать.

– Вот и все, Степан Олегович, совсем скоро будете, как новенький. А теперь вам нужно поспать.
– косится на меня.
– Ты нормально себя чувствуешь? Бледная какая-то.

– Не выспалась. Но все хорошо.
– улыбаюсь через силу.
– Я проведу.

Дедушка отворачивает голову к стене и расслабленно вытягивает руки вдоль тела. Собираюсь сделать шаг к двери, но громкий удар об стекло забирает внимание. На мутном от старости стекле небольшое кровавое пятно и заметная трещина.

– Твою ж… - подлетаю к окну и со скрипом открываю шире створку.

На земле бьется в конвульсиях маленькая птичка, учитывая силу удара ей уже не помочь. Еще несколько жалких попыток взмахнуть крыльями и силы окончательно покидают ее.

– Такое случается. Будет чем накормить твоего кашалота.
– без каких-либо эмоций произносит женщина.
– У меня еще пациенты, поэтому пойду.

С удивлением понимаю, что случившееся взволновало только меня, дедуля даже не дернулся, а на лице Карины все такое же отстраненное спокойствие.

– Варя, - резко разворачивается, и мы чуть не сталкиваемся в узком коридоре.
– ты не передумала уезжать?

– Я вам мешаю? У меня складывается устойчивое ощущение, что это так.
– сейчас не до любезностей.

– Мы все желает тебе добра.
– тянет руку к моим волосам, но успеваю схватить за запястье раньше, чем касается.
– Ты очень красивая девушка, - не вижу изменения в эмоциях на ее лице даже сейчас.
– и это гнилое место точно не под стать тебе.

– Спасибо за беспокойство, но предпочту остаться.
– отпускаю руку.

Карина тяжело вздыхает, а в ее взгляде отчетливо пробегает: «Жаль.». Я в этом поселке второй день, но у меня устойчивое понимание, что мне все чего-то не договаривают. Просить уехать человека просто потому, что поселок загнивает и окружен лесом, сверх идиотизма, должно быть что-то более существенное. И я пока не могу предположить, что. Но просить объяснение у местных похоже бессмысленно, по крайней мере у тех, с кем уже успела познакомиться.