После непродолжительного формального опроса, доктор Лонг поинтересовался: не посещают ли Володю суицидальные мысли.

–– У кого их не было? – Володя ожидал тако й вопрос. – "Хочешь быть здоровым и нормальным, иди в стадо" – сказал один великий писатель, кстати, ваш коллега. Я как-то старался стада избегать.

–– Вы имеете виду Антона Чехова?

–– О! – воскликнул Володя. – Редко встретишь американца, знающего русскую классику.

–– Американцы тоже бывают разные, как и русские. Я долгое время жил в Европе, в Германии. Учился в Дюссельдорфе. Бывал и в России.

–– Интересно, где?

–– На юге, в Краснодаре. Но давайте поговорим о вас. Кстати, и в стаде сейчас с трудом найдешь здорового.

–– Ха-ха! Вы правы. Все, кого я знаю здесь, живут на антидепрессантах. Говорят, что даже школьники. И, кроме того, стадный инстинкт в нашем обществе не гарантирует личной безопасности.

–– Увы. Здесь я с вами согласен. А как у вас в России преодолевают личный кризис?

–– Вы бывали в России и должны знать. Мужчины пьют горькую. Так водку у нас называют. Женщины к подругам бегают по душам поболтать.

Володя вкратце рассказал о периоде своей жизни, когда он всерьез подумывал о том, чтобы покинуть этот бренный мир, перебирал способы, примерял их на себя. Как в студенческие годы, во время сессии он практически не спал. Как стали сниться кошмары и появился страх, панические состояния. Увлекаться снотворными не хотел, да и всегда чувствовал после них дурь в голове, не мог нормально работать. Иногда спасала пара бутылок пива, этакий ночной колпак, но, кажется, уже перестало помогать. И вот он здесь.

Доктор Лонг делал по ходу записи в тетрадь.

–– Проблемы ваши мне понятны, – начал он, когда Володя замолчал. – Причины? – он задумался. – Пока не ясны. Если мы встретимся на следующей недели, вас устроит? – доктор Лонг дал понять, что консультация окончена.

–– Да, конечно, – с готовностью ответил Володя.

–– Вы можете позвонить мне раньше по этому телефону, если возникнет необходимость, – доктор протянул ему визитку. – Здесь номер телефона для тех клиентов, с которыми я уже работаю. А теперь хотел бы вас попросить подписать этот документ.

Доктор Лонг протянул Володе листок.

–– Что это? – насторожился Володя.

–– Договор на медицинское обслуживание и ваше согласие, что вы будете следовать всем моим рекомендациям и назначениям.

–– А если я откажусь принимать препараты?

–– Это, конечно, ваше дело, но вы же пришли за помощью?

–– Верно, но, признаться, единственные таблетки, которые я пью от головной боли, ну, еще, аспирин, если высокая температура. Ко всем остальным отношусь с болезненной, если можно так назвать, осмотрительностью? А тут психотропы… Знаете, всю жизнь боялся разной зависимости, поэтому и наркотики не пробовал, хотя такая возможность была. Есть ли другие способы лечения?

–– Например, гипноз.

–– Да, но тут тоже теряешь контроль над собой.

–– Думаю, что здесь все дело в доверии.

–– Видите ли, я никогда раньше не обращался к психотерапевтам. Сам вытаскивал себя из таких состояний.

–– Решали проблемы с помощью горькой? По-русски?

При этих словах Володя загадочно, как показалось доктору Лонгу улыбнулся, и коротко кивнул головой. Он вспомнил, как после расставания с женой он впал в отчаяние, а затем в депрессию, которая плавно перетекла в стадию продолжительного запоя. С договором решили пока повременить.

Встреча с молодым композитором состоялась вечером того же дня в баре, который находился в двух кварталах от Володиного дома. Несмотря на небольшие размеры, в заведении было старенькое пианино, на котором Володя иногда, по просьбе хозяина, наигрывал для здешних посетителей разные композиции на свой вкус и скорее для своего удовольствия, чем за деньги. У него со временем даже появились поклонники, которые приходили специально его послушать. Хозяин бара сразу усмотрел в этом выгоду для себя, поэтому Володю здесь всегда хорошо привечали, и выпивка для него была бесплатная.

Дмитрий, оказался высоким худощавым молодым человеком. Он получил классическое музыкальное образование, но судьба пианиста-исполнителя как-то не сложилась. Володя обратил внимание на его необыкновенно длинные пальцы. Его приятный баритон и манера говорить, в которой присутствовала некая насмешливость и которую можно было легко принять за проявление высокомерия или скрытую неуверенность отдаленно что-то напоминали. Володя даже несколько отвлекся от разговора, пытаясь разгадать эти скрытые смыслы. Он увидел в Дмитрии человека нервного, с тонкой душевной организацией, в котором уживались одновременно и внутренняя неустроенность и амбициозность. О Володе он узнал от своего друга, у которого некоторое время гостил в Кливленде, где тот продолжал музыкальное образование и был сыном Володиного товарища по консерватории.