– Она развалилась только в прошлом году, – сказал сумасшедший по имени Митя, – но еще недавно было три куска.

Теперь кусков стало шесть или семь. Они все еще держались вместе, напоминая формой такой знакомый серп ночного светила.

Вскоре Василий перезнакомился с медсестрами, а с одной, пухленькой Ниной, даже сошелся совсем близко, ближе некуда. Она-то и рассказала ему, как отвечать на вопросы комиссии. Не за просто так, конечно, рассказала, а взамен на обещание жениться.

На комиссии его спросили об основных законах мироздания, о том, какой идет год, о том, умеют ли кролики летать, а если умеют, то с какой скоростью. Под конец поинтересовались жизненными планами.

– Живы будем – не умрем, – сказал Василий. Жениться хочу. Заведу детей. Буду работать на стройке. И, это по секрету, не говорите никому: мечтаю иметь комнату на верхних этажах.

Его признали нормальным и даже выдали паспорт.

Но жениться Василий не спешил. Он жил с Ниной в тесной комнате, примерно два на четыре метра. Генератор пищи позволял экономить на еде; деньги, которые назывались рублями, постепенно наполняли кожаную сумочку в серванте. А значит, лет через пятнадцать, маячила возможность купить комнату на несколько этажей выше.

– Какая вам разница, где жить? – однажды спросил Василий. – Чуть выше или чуть ниже по стене, это ведь одно и то же.

– Все стремятся туда, – ответила Нина.

– И чем же там лучше?

– Там лучше общество. Внизу остаются только подонки и неудачники. Короче, одна грязь. Я это знаю: моя мать жила четырьмя этажами ниже. А еще ниже только банды убийц, сумасшедшие и безнадежно заразные больные. Они живут охотой друг на друга. Я больше никогда в жизни не спущусь вниз. Ни на один этаж.

– Я видел их, – сказал Василий. Я даже сбросил нескольких со стены.

Ночами он рассказывал ей о Земле, хотя понимал, что она не верит ни одному слову. У этих людей не существовало понятия горизонтали. Они не могли представить себе то, чего никогда не видели: горизонтальный лес или озеро, или море. Единственными горизонтальными вещами в их понимании был рай, который находился на верхней грани стены, и ад, – у ее подножия. И то, и другое, было просто узкими полосками, по которым можно ходить, почти не опасаясь падения. В ад сбрасывали приговоренных преступников и тех умерших граждан, у которых не хватило денег купить для себя посмертный воздушный шар. Остальных отправляли в рай: шары с мертвецами всплывали, покачиваясь, в потоке встречного ветра. Ветер здесь всегда дул сверху вниз.

Василий рассказывал ей о своей жизни, о работе, о ежегодной гонке к Гамме Эридана, гонке, которую он однажды едва не выиграл.

– Ты говори, говори, я слушаю, – приговаривала Нина, и ему это нравилось. Пусть это был не дом, но все-таки, что-то домашнее.

Нина собиралась завести ребенка и собиралась все настойчивее.

– Зачем тебе спешить? Ты еще молодая, – спрашивал он.

– Чтобы ты не мог от меня уйти. Ты же хочешь?

– Я не знаю, – отвечал Василий, – мне с тобой тепло. А там меня не ждут.

– Нет никакого «там», – говорила Нина, отворачивалась к стенке и засыпала.

Стенка. Стенка влекла его в последнее время. Он обнаружил, что внутренняя стена сложена из маленьких, со спичечный коробок величиной, кирпичиков, между которыми зазоры толщиной с человеческий волос. Кирпчики должны быть бесконечно прочными, раз выдерживают бесконечный вес стены и не разрушаются. Кирпичики болтер не возьмет. Но, если дать прямой залп на полную мощность, то вещество, скрепляющее кирпичики, наверняка не выдержит. Так мы получаем приличную дыру, что и требовалось доказать.

– Ну, как тебе идея? – спросил он.

– Бред, – ответила Нина.

– Там за стеной должна быть горизонталь. Я строитель, я понимаю такие вещи. Там будут этажные перекрытия. Это значит – сотни, тысячи, миллиарды метров горизонтального пространства. Вы живете, прилепившись к стене, здесь нет места, вы постоянно рискуете сорваться, а в каком-то метре от вас – целый пустой и удобный мир. Вы не можете пробить стену, но я могу. Давай я это сделаю.

Она просто спрятала его болтер. Хорошо еще, что не выбросила в окно.

Следующие два месяца прошли спокойно. Он уже смирился с судьбой, да и судьба, сказать по правде, оказалась не так уж и жестока к нему. Уже назначен день свадьбы. Семейное и прочее счастье зримо маячит впереди. А если поменять это все на что-то другое – на что? Вернуться домой он не сможет. Найти Землю? – это вряд ли. Скитаться в космосе? – зачем, если все равно прийдется искать место для посадки? Лучше чем сейчас никогда не будет.

Однажды, когда Нина ушла в больницу, он нашел болтер под матрасом. Он не раздумывал. Он просто направил луч в стену.