— Слышь, чего там в коробке стучит? — доверительно спросил я ближнего ко мне…

У пассажиров округлились глаза. Как я и рассчитывал, они наверняка смотрели по телевизору все криминальные хроники.

— Там что-то тикает, — побелевшими губами прошептал один из них, озираясь по сторонам, а второй в это время отползал и отползал по сидению подальше от меня и от этой тикающей коробки.

И как только он достиг противоположного края сидения, он вскочил и бросился к переговорному устройству, задыхаясь от испуга и волнения, и бестолково пытаясь нажать трясущимися руками кнопку вызова машиниста.

Весь вагон пришел в движение, сквозь стекла было видно, что происходящим в нашем вагоне заинтересовались и в соседних вагонах, пассажиры переспрашивали друг друга что случилось, когда же слышали про тикающую коробку, бросались к дверям и подальше от меня, сгрудившись в противоположном конце вагона.

Я терпеливо дождался, когда все соберутся поближе к концу вагона и попер к ним, держа коробку перед собой, спрашивая всех, изображая дурачка, что при моей внешности было совсем не трудно.

— Чего это тут в коробке тикает? Это что — ботинки тикают?

На меня смотрели с тихим ужасом, как кролики на наползающего удава. Судя по звукам, поезд подходил к платформе. И как только вагон остановился, и двери зашипели, в коробке раздался резкий звон будильника. Этот будничный звонок будильника был последней каплей.

— Бомба! — истерично завопил высокий женский голос, тут же подхваченный десятками голосов.

Под дикий визг и крики ужаса народ вымело из вагона, и они вылетели на платформу, сбивая с ног пассажиров, устремившихся на посадку, которые тут же разворачивались обратно, услышав дикий вопль, размноженный сотнями глоток:

— Бомбааааа!!!!

Моментом выдуло, как сквозняком бумажки со стола, пассажиров соседних вагонов, и паника перекинулась на противоположную платформу. Народ устремился к эскалаторам, обрушившись на них, как стая диких, голодных обезьян на бесхозную банановую плантацию. Этот людской водоворот по моим расчетам должен был утащить с собой всех наших соглядатаев.

Любой профессионализм бессилен против паники и натиска толпы.

Я кивнул своим компаньонам, и мы рванули по опустевшему вестибюлю станции метро, где в самом конце, возле опустевших эскалаторов испуганно жалась в углу дежурная по станции, пытаясь созвониться с кем-то по телефону.

Я шел по вестибюлю важно, степенно неся картонную коробку на вытянутых руках. Поравнявшись с дежурной, я сказал, глядя ей в перепуганные, покрытые инеем страха, глаза:

— Где тут у вас находится туалет?

— Зачееем? — проблеяла она, с перепугу ничего толком не соображая, как видно страх отморозил ей мозги.

— Описался я с перепугу! — гаркнул я. — Бомбу я нашел, несу вот, надо её куда-то девать?!

— Ну? — шепотом спросила она, отодвигаясь и схватившись за ворот форменной рубашки, наверное, испугавшись, что я сейчас же засуну эту самую бомбу ей за пазуху.

— Что — ну?! — заорал я на её бестолковость. — Обезвредить бомбу надо! В унитаз спустить.

— Аааа! — радостно протянула она, с перепугу ничего не соображая и принимая мой наглый бред за чистую монету, она не могла представить себе, что в такой момент кто-то может шутить. — Так это в конце правой платформы будочка, там открыто, а тама, в будочке этой, ступёночки вниз, и по лесенке спуститесь, как раз справа будет комнатка. Там вот это и есть то, что вам нужно. Только прямо по коридорчику не ходите, это вы на другую станцию попадете.

Внутренне я ликовал, но постарался ничем не выдать своей радости. Я озабоченно прислушался к коробке и сказал с сожалением:

— Нет, до другой станции мы не дойдем, — скорбно сообщил я ей. — Она сейчас жахнет. Слышишь, как тикает нервно?

И я сунул коробку под ухо и без того перепуганной дежурной.

— Ой, батюшки! — присела она, услышав тикакнье. — Они же совсем взбесились! Так часы не ходют! Это же точно бомба! Что ты стоишь?! Она же сейчас взорвется! Бежи скорее уже в уборную!

Я посмотрел на неё и испугался, что сейчас взорвется она. Во избежание несчастного случая с дежурной решив больше так не шутить, я повернулся и заспешил в указанном направлении. Мои спутники молча развернулись за мной.

— Эй! — окликнула нас дежурная, когда мы уже заворачивали на указанную ей платформу. — А как же это, ну, что вам нужно, этот, как его, ну во что ходют!

От волнения она позабыла как называется унитаз. Понимая, что её волнует судьба этого сантехнического устройства, я решил больше не нервировать и не огорчать зря человека. Не загружать ей мозги сложными математическими расчетами, как успеть сбегать до ближайшего туалета на улице в интервале между двумя поездами. Тем более, что при интервалах метрополитена ей пришлось бы делать свои дела в несколько этапов.