— На какой машине была истица?

— На фиолетовом джипе, большая машина, в марках я не разбираюсь.

Судья замерла. До этого момента она занималась своими делами, что-то быстро строчила и ставила печати, почти не глядя на нас, а тут, услышав про необычный цвет автомобиля, замерла и подняла голову.

— Женщина на фиолетовом джипе сначала отвезла вас в рюмочную, а после — в парк, где достала ручку, бумагу и велела писать расписку, что вы получили от нее пять миллионов рублей, правильно? — уточнил я.

Мадам кивнула. Судья подняла брови.

— И при этом угрожала вам битой. Все так?

— Да.

— А вы обратились в полицию по этому поводу?

Мадам раздраженно вздохнула, на щеках выступил румянец.

— Нет, я не обратилась в полицию, потому что кто же мне поверит. Посмотрите на меня: я обычная русская баба, а она фифа. Ну, деловая очень, из блатных. Ее слово против моего. Разве ж по мне видно, что я пять миллионов у нее взяла и не отдаю? Разве ж видно, скажите, Ваша честь?

— Обращаться к суду необходимо «уважаемый суд», — произнесла судья. — Все-таки я не очень поняла, почему вы в полицию-то не обратились? Почему не заявили об угрозах?

— Так она не угрожала, — ответила мадам, — она заставила расписку написать.

— Уважаемый суд, у меня больше нет вопросов, — сказал я и сел.

Конечно, можно еще сильнее разрушить линию защиты ответчицы, но мне откровенно лень. Мадам все сделала сама. Предположим, все было так, как она говорит, но тогда отчего ж расписку написала, раз всерьез угрозу не восприняла? Ответ очевиден: ничего не было. На запрос «Как откосить от долговой расписки в суде?» гугл сразу же выдает такой ход: убедить судью, что деньги фактически не передавались, а расписка написана под давлением и угрозами. Сделать это непросто, потому что если угрозы в самом деле были, то о них следовало заявить в полицию в тот же самый день, а не когда вас уже в суд вызвали.

Судья еще уточнила некоторые детали у мадам, а потом ушла в совещательную комнату, чтобы вынести определение по назначению экспертизы расписки, которую мадам в упор не признавала. Точнее, она сказала, что действительно писала ее, но могла написать что угодно, потому что боялась биты обезумевшей Зои, да и в целом к настоящему моменту вообще забыла, что там написано. Я вяло заметил, что ранее ответчица признала, что ее жизни и здоровью ничего не угрожало. Короче, мадам просит назначить экспертизу, которая должна установить, что расписка написана в стрессе, а значит, ничего не доказывает и никакого долга нет, бла-бла-бла.

Кто будет платить непрофессиональному профайлеру двести пятьдесят тысяч рублей? Это не пять тысяч, не десять и даже не пятьдесят. А потом еще шестьсот тысяч, если удастся выполнить задачу. Офигеть же. Поймите меня правильно, я возбужден и взбудоражен, как детсадовец, не только из-за денег. Точнее, не столько из-за денег, сколько из-за того, что мне готовы их отдать за выполнение работы профайлера. Если бы речь шла о каком-то судебном деле, суперсложном, на несколько десятков миллионов, или в результате у кого-то бы образовалось право собственности на вещь, которой в природе раньше не существовало, то я взял бы эти деньги и был спокоен. Ибо это моя профессия, у меня есть диплом, соответствующий опыт, знания, навыки, и это подтверждается не только документами «государственного образца», но еще и картотекой судебных дел, отзывами клиентов… А профайлинг — мое хобби. Все, что у меня есть, — конспекты зарубежных лекций и научных статей, преимущественно выпущенных ФБР, переводные научпопы и тот знаменитый детектив про неумеху-профайлера. Это ненастоящая работа. А за нее готовы платить настоящие деньги. И немаленькие.

Могу ли я взяться за дело? Я даже сути его не знаю, потому что Диана ничего толком не сказала. Если, предположим, нужно по материалам реального уголовного дела что-то определить или помочь с бизнесом, то это одна история. А если дело еще на расследовании? Я верю в свои профессиональные навыки настолько, что могу взяться за дело и тем более рассчитывать на гонорар? О чем я вообще? Блин, даже в голове звучит бредом. Я же никогда не учился на профайлера. Я только прочитал все, до чего смог дотянуться, и на том мои источники закончились. Разве это базис профессии?

— А как же я должна экспертизу эту оплатить? — взвизгнула мадам, прижимая маленькую ладошку к обширной груди. — Почему за мой счет? Это они на меня наезжают!

Голос мадам стал истеричным, с нотками рыка. Пока я был в мыслях, из совещательной комнаты — по сути, кабинета — вышла судья, облаченная в черную мантию с серебристым орнаментом на плечах, быстро-быстро зачитала определение, положила лист на стол и села.

— У вас есть вопросы? — спросила она у ответчицы.

— Да! У меня есть вопрос! Доколе вы будете защищать этих бандитов? Когда наша страна станет наконец свободной? Что это за закон-то такой? Откуда у меня деньги на этого вашего эксперта? Почему меня, честную женщину, притащили в суд и заставляют платить?..

— У меня нет вопросов, я посмотрю дату следующего слушания в картотеке, — быстро сказал я, улыбнулся и вышел из зала суда.

4 мая 2018 года.