Шрифт:
Женщина… я говорю "женщина" потому что было понятно, что она уже далеко не девочка, лет ей было не меньше тридцати, а то и тридцати пяти. Конечно, слабый пол мастерски скрывает свой возраст, но у меня-то глаз в этом деле наметан… так вот – женщина с грацией дикой кошки поднялась по ступенькам, приблизилась ко мне почти вплотную, улыбнулась ослепительной белоснежной улыбкой, особенно контрастирующей с цветом кожи, и одарила взглядом своих карих глаз поверх очков.
– Бьянка, – представилась она, протянув ладонь.
– Дима.. а-а-а!
Она вывернула мою руку, заставив припасть на колено. Кружка, расплескав остатки кофе, с жалобным звоном разбилась, повстречавшись с досками крыльца.
– А теперь веди меня к этому вашему Полковнику, – прошептала женщина мне на ухо, обдав жаром своего дыхания.
– Ах ты, стерва! – прошипел я, пытаясь высвободиться.
– Живо! – негритянка заломила руку еще сильнее.
Деваться было некуда. Согнутый пополам, с высоко торчащей вывернутой рукой, я прошел в гостиницу, ведя ее за собой. Хорошо, идти было недалеко.
Увидев нас, Сан Саныч попытался встать, но у него, видимо, не хватило сил. Лицо постояльца перекорежило от испуга.
– Бьянка, ты!
– Не бойся, любовничек, – улыбнулась женщина. – Я пока просто поговорить. Помни – ты обязан мне, как минимум – несколькими лишними часами жизни. У тебя есть время до десяти вечера. Или ты отдашь то, что принадлежит нам, или… или сам знаешь!
Шоколадка говорила чуть картавя, со слабым, едва уловимым акцентом. Но от этого акцента, несмотря на дикую боль в руке, у меня начал вставать!
Отпустив меня, негритянка резко развернулась и пошла прочь. Не знаю, специально или нет, Бьянка так виляла задницей, но я не мог не залюбоваться, глядя на плавные движения ее бедер, обтянутых джинсами. Какая женщина!
Полковник некоторое время сидел молча, глядя в одну точку. Затем неожиданно вскочил и быстро-быстро заговорил:
– Десять! Десять вечера! Отлично, у нас еще целых семь часов! Полундра! Димон, свистать всех наверх! Звони этому своему доктору, пусть собирает всех, кого может! Мы им еще покажем! Мы им всем… всем…
Военный внезапно побледнел, схватился правой рукой за грудь, а левой попытался схватиться за воздух, но не удержался и с грохотом рухнул на пол. Я кинулся к нему, но уже поздно. Сан Саныч отдал концы.
На шум вбежала Леночка и, увидев мертвого постояльца, зашлась слезами.
– Да не убивайся так, – произнес я, приобняв ее. – Другого найдешь. Моложе и лучше.
– Я беременна! – прорыдала девушка. – От него беременна!
– Вот это дела… – присвистнул я.
Хотя… я начал догадываться о чем-то таком, когда она металась по кухне в поисках капустного мороженого с крабами.
Глава 4. Армейский баул
Оставаться в "Адмирале Казакевиче" и дальше было небезопасно. Я, оставив Леночку причитать, пошел заводить свой потрепанный "Паджерик", который, не без вливаний Полковника, планировал в скором будущем заменить на новый. Мечта, тогда казавшаяся несбыточной. С моря наползал туман. Более удачного вечера злоумышленники, кем бы они не были, не могли выбрать!
Уже подходя к автомобилю, я обратил внимание, что он непривычно низкий. Немудрено! Все четыре колеса стояли на ободах, а на резине красовались длинные ровные порезы! Эти ребята подготовились, отрезав пути к отступлению! Вдобавок, я обнаружил, что снова забыл пистолет, на этот раз – в спальне.
Туман густел прямо на глазах, превращаясь из легкой дымки в парное молоко. Я вернулся в дом. Здесь, сидя на коленях перед телом Полковника, Леночка уже не рыдала, а просто качалась, обняв себя. Я уж было испугался, что девушка повредилась головой…
– Сиротинушка! – причитала она.
– Чего? – удивился я.
– Мальчик мой родиться еще не успел, а уже сиротой остался, – повторила Леночка. – На что мы жить будем? Кто алименты платить будет?
– Попробуй, забери теперь… – буркнул я, поднимая телефонную трубку. Гудков не было. – А где Таня с Катей? Сегодня же их смена?
– Их не было…
Выругавшись, я поднялся в спальню и достал из-под подушки "Стечкина". В доме, несмотря на то, что вечер даже еще не начался, темнело. Туман уже успел заволочь бухту плотным одеялом, из которого торчали только верхушки сопок.
В коридоре прозвучали чьи-то шаги. Ладони моментально стали липкими от пота. Подняв пистолет, я начал осторожное движение к выходу, ступая на цыпочки, подражая героям боевиков. Из комнаты Сан Саныча доносились подозрительные звуки. Хотелось бы надеяться, что это лишь крыса, нашедшая, чем поживиться, но когда заскрипела дверь шкафа, я отринул от себя эту мысль. Если это и крыса – то она вымахала с медведя. Нет, я не баба, чтобы бояться мышей, но крыса размером с медведя – точно не та штука, с которой хочется встретиться в темноте.