На её столе лежала фотография: она и Лоренцо на ужине, смеющиеся, молодые, полные надежд. Этот снимок был сделан всего год назад, но теперь он казался из другой жизни.

В комнату вошла её подруга и ассистентка Франческа.

– Ты слышала? – начала Франческа. – В газетах пишут, что Кьяра могла быть причастна.

Анна отложила фотографию и вздохнула.

– Они будут писать всё, что продаст тиражи.

Франческа подошла ближе и села напротив неё.

– Но ведь ты тоже подозреваешь её, правда? Она всегда ненавидела тебя за то, что Лоренцо…

– Достаточно! – перебила её Анна, подняв голос. Её голос дрогнул, и она опустила глаза. – Мы не знаем, что произошло. И не будем строить догадок.

Франческа нахмурилась, но промолчала. Она видела, что Анна изо всех сил старается держать себя в руках.

Особняк Марини: семейная драма

Джузеппе Марини сидел в своём кабинете, окружённый кожаными креслами и старинными картинами. На столе перед ним лежали газеты и отчёты компании. Его лицо было напряжённым, а в руке дрожала сигара.

Рядом стоял Андреа, его племянник. Молодой, амбициозный, он был одет в идеально сшитый костюм, но в его манерах чувствовалась лёгкая дерзость.

– Дядя, – начал Андреа, – если полиция не найдёт убийцу, это ударит по нашему бизнесу. Мы должны взять ситуацию в свои руки.

Джузеппе посмотрел на него с недоверием.

– И что ты предлагаешь?

– Нам нужно показать, что семья Марини сильна. Что бы ни произошло, мы не допустим, чтобы это разрушило нашу репутацию.

Джузеппе задумался.

– Лоренцо был не только моим сыном, но и лицом компании. Без него…

– Без него компания может стать сильнее, – перебил Андреа. Его голос был твёрдым. – Я готов взять на себя эту роль.

Джузеппе поднял бровь.

– Ты слишком рвёшься вперёд, Андреа. Это может быть воспринято неправильно.

Андреа улыбнулся, но в его глазах блеснул холод.

– Я просто хочу помочь.

Детектив Сартори: первые догадки

Филиппо Сартори сидел за своим столом, изучая материалы дела. Его офис был далеко не роскошным: старый стол, обшарпанный шкаф, бумажные папки. Но его разум был острым, как скальпель.

Он посмотрел на список подозреваемых.

– Кьяра Ривальди. Холодная, умная. Есть мотив: ревность, деньги. Но её слишком легко подозревать.

Он переключил внимание на следующего:

– Анна Карелли. Любовница. Возможно, хотела большего, чем Лоренцо мог ей дать. Или… знала что-то, что угрожало ей самой.

Филиппо поднял следующую фотографию: Андреа Марини.

– Молодой и амбициозный. Возможно, увидел возможность избавиться от конкурента.

Он снова закурил сигарету, задумавшись.

– В этом деле слишком много теней. И каждый из них может быть убийцей.

Глава 4. Мозаика роскоши и лжи

Милан словно наряжался для своих жителей. Город, где каждое окно магазина походило на произведение искусства, а каждая улица дышала историей, скрывал под этим блеском своё двойное дно.

Виа Монтенаполеоне в этот день была особенно оживлённой. Шуршание дорогих тканей, звон бокалов и смех, льющийся из кафе, создавали впечатление, что жизнь здесь – бесконечный праздник.

Но за яркими витринами скрывались секреты. Люди, которые проходили мимо, имели разные цели: одни хотели купить что-то стоящее, другие – только притвориться, что могут это себе позволить. И среди них всегда были те, кто приходил сюда не за вещами, а за слухами.

Два мира Кьяры

Кьяра Ривальди сидела за своим туалетным столиком. Её отражение в зеркале смотрело на неё холодными глазами. Макияж был безупречен, каждая деталь её образа кричала о деньгах и статусе.

Её день начинался с делового завтрака в ресторане, куда приглашали только избранных. В окружении банковских магнатов, влиятельных лиц из индустрии моды и прочих «сливок общества», Кьяра держала себя с достоинством, присущее жене одного из самых известных людей Милана. Даже теперь, когда она была вдовой, этот статус за ней оставался.

– Мне жаль, Кьяра, – сказал сидящий напротив мужчина, пожилой, но ухоженный, с идеальной стрижкой. – Потеря Лоренцо – огромный удар для всей компании. Мы все его любили.

Она склонила голову, позволяя уголку платка аккуратно коснуться глаза.

– Спасибо, Джулиано. Ваши слова для меня много значат, – произнесла она, безупречно играя роль скорбящей вдовы.

Но внутри её мысли кипели.

Кьяра знала, что все эти люди лишь ждут момента, чтобы воспользоваться ситуацией. Они говорили о «семье», но в их глазах блестела алчность.