– Вот это хорошо, умница Ирис – улыбнулся он. – Как только покинем гелиосферу, возьмёшь управление на себя. Мне нужно немного отдохнуть.

– Конечно. Приятного отдыха – мягко ответила она.

***

Алексей, слегка навеселе, подходит к месту пилота, где тут же материализуется голограмма Ирис. Он шутливо подмигивает:

– Третий день полёт нормальный, а ты меня всё костерила за то, что забил на техобслуживание.

– Давай для начала долетим, а потом уже будешь выделываться. – девушка деланно закатила глаза. – Тем более, Алексей, ты разве не был всю жизнь суеверным в вопросе полёта?

– С опытом приходит осознание, что всё зависит лишь от тебя и ничто не способно повлиять на твои планы.

– Похоже, ты всё-таки сглазил. – замечает Ирис – Появилась неполадка в электроснабжении двигателя. Нам стоит остановиться и провести диагностику.

Алексей нахмурился, недовольно поджал губы, и с решимостью отправился в моторный отсек.

– Сначала посмотрю сам. Если ничего серьёзного, продолжим путь, а техобслуживание проведём на месте.

У входа появляется Ирис, скрестив руки на груди.

– Ты опять рискуешь. Может, хотя бы на этот раз прислушаешься ко мне?

Он останавливается на мгновение, взглянув на неё.

– Ирис, не начинай. Я разберусь.

– Просто будь осторожен – тихо говорит она. – Мне важно, чтобы с тобой всё было хорошо.

Алексей замирает, глядя прямо в её глаза. Он знает, что это не настоящие глаза, знает и то, что перед ним лишь призрачный образ. Боль, промелькнувшая в его взгляде, могла бы многое рассказать тому, кто знал его достаточно долго. Но для неё это остаётся тайной. Он отвернулся и тихо произнёс:

– Ладно, обещаю быть осторожным.

Подойдя к гудящему двигателю, он ощущает вибрацию, проходящую сквозь металл. С сосредоточенным взглядом он начинает тщательно осматривать механизм: его натруженные пальцы перебирают провода, словно опытный следопыт, читающий следы на земле. Он открывает каждую крышку, которую можно безопасно снять в полёте, вглядываясь внутрь, ища малейшие признаки неполадок. Его жизнь зависит от этого мотора, и он знает это, слишком хорошо.

– Ирис, глянь-ка, пожалуйста, где проблема с двигателем?

Голограмма, словно призрачное мерцание, пробежала вдоль проводов, скользнула через тёмные переплетения кабелей и скрытые металлические перегородки, словно выискивая скрытую угрозу. Она двигалась бесшумно и неумолимо, приближаясь к глубинам механического сердца корабля, где находилось реле регулятора подачи топлива.

– Ну это не серьёзно, если с ним что-то случится, я его в два счёта заменю.

– Боюсь, проблема сложнее, с него приходят аномальные данные.

– Ой, да брось, просто самому реле пришёл конец, не делай из мухи слона.

Девушке не оставалось ничего другого, кроме как покачать головой вслед этому ребёнку. Ей казалось, что она его давно знает, помимо уже десятилетия совместных полётов, в нём было нечто знакомое, возможно, он перенёс информацию о ней из предыдущих версий ИИ. Вполне возможно, что более старая версия не смогла сохранить всю память, но оставила какие-то фрагменты информации о хозяине. После, она повернулась в сторону двигателя и несколько минут стояла, размышляя о причинах аномалии.

***

На следующее утро, когда Алексей, словно по привычке, крепко держался за штурвал, корабль внезапно вырвало из варпа, и по всему отсеку тревожно замигали аварийные огни. В ту же секунду перед ним вспыхнула голограмма Ирис. Её спокойный, но напряжённый голос эхом отозвался в тишине:

– Командир, должна сообщить, реле окончательно вышло из строя. Но что странно – с него всё ещё идут аномальные данные. Возможно, проблема куда глубже, чем кажется. Нам стоит остановиться и передать сигнал бедствия.

Алексей, прищурившись, глянул на неё, словно хотел прочитать её мысли.

– Не волнуйся – пробормотал он. – Заменю реле и дотянем как-нибудь, мы справимся.

Алексей хотел было броситься в отсек двигателя, но что-то остановило его, какая-то смутная тревога, пробирающаяся сквозь нервные окончания, как ледяной шёпот: ощущение, что шаг вперёд – это шаг в пустоту. Он замер, а из полумрака тревожных огней вдруг выплыла голограмма Ирис, её рука вытянулась к нему, словно хотела удержать. Она напоминала пламя свечи, которое то гасло, то разгоралось снова, слабо сопротивляясь невидимому ветру помех и мерцания.