Повелитель Валькира задумчиво нахмурился. Да, правда, что Алис любила Гилмера. Он помнил, как она была рядом с великим Императором после битвы при Кайдоре. Даже побеждённые междуцарственные правители того мира утверждали, что Гилмер отказался бы от планеты, если бы они смогли захватить его дочь. Связь между отцом и дочерью была крепкой. Возможно, Алис уединилась, чтобы продолжить свой траур, но Кирон в этом сомневался. Это было бы не в характере ни Гилмера, ни его дочери.

— Здесь всё было бы по-другому, — с чувством сказал Невитта, — если бы маленькая принцесса правила вместо Торана.

Совсем по-другому, подумал Кирон. Глупый Торан готов потерять то, что четыре поколения верных воинов воздвигали на обломках тёмных веков. Алис, принцесса-воительница, приумножила бы славу Империи, а не умалила бы её. Но, возможно, он был предвзят относительно неё, размышлял Кирон. Трудно было не быть предвзятым.

Он вспомнил её смеющиеся глаза и её храбрость. Стройная девочка, прямая в своих манерах и поведении. Смущала его перед ревущими валькирами своими искренними признаниями в любви. Армии поклонялись ей. Прелестное дитя с гордостью за свой род, написанной на патрицианском челе. Ещё и сострадательная. Прикосновением или словом она утешала умирающих и раненых.

Прошло восемь лет после кровавой битвы при Кайдоре. Двенадцатилетняя девочка теперь стал женщиной. И, с тревогой подумал Кирон, угрозой для набирающей силу леди-консорта Айвен…

Высокие бронзовые двери внезапно распахнулись, и Кирон обернулся. Но в проёме стоял не Император и даже не леди-консорт. Там замерла украшенная драгоценностями фигура Ландора, Первого Лорда Пространства.

Кирон презрительно фыркнул. Первый Лорд! Призраки могучих воинов, носивших этот титул в тысячах сражений Империума Земли, вероятно, были возмущены выбором молодого Торана… или Айвен… в пользу жеманного придворного, стоящего теперь перед ним.

Самые циничные придворные говорили, что Ландор добился своего положения в постели Айвен, и Кирон вполне мог в это поверить. В бескрайних пустошах Края люди жили по другим стандартам. Там женщина была женщиной (её можно было любить или бить, лелеять и наслаждаться ею или бросить), но не гарантом богатства и власти. Кирон возненавидел Ландора с первого взгляда, и были все основания полагать, что Первый Лорд отвечал ему взаимностью. Никому, даже полководцу, не подобало открыто насмехаться над фаворитами леди-консорта, но сдержанность не входила в число добродетелей лорда Валькира, хотя даже Невитта предупреждал его быть осторожнее. Убийство было изящным искусством в Имперском Городе, и Первый Лорд Пространства его щедро субсидировал.

— Ну что, Ландор? — спросил Кирон, пренебрегая титулом Ландора.

На красивом лице Ландора не было никакого выражения. Его бледные глаза были полуприкрыты, как у змеи.

— Я сожалею, — спокойно сказал Первый Лорд Пространства, — что Его Императорское Величество удалился на ночь, валькир. Обстоятельства… — он беспомощно развёл руками.

Ложь была очевидна. Из открытых дверей королевских покоев доносились приглушённые звуки смеха и пронзительная мелодия волынки менестреля, исполнявшего старинную балладу о Леди Гринсливз. Кирон слышал неровный голос Торана, тянувшего:

Гринсливз была моей радостью,

Гринсливз была всей моей радостью,

А кто, как не леди Гринсливз?

Кирон мог представить, как мальчишка дурашливо расхаживает перед блистательной Айвен, пытаясь стихами добиться того, что любой мужчина мог бы получить в качестве клятвы верности леди-консорта.

Валькир сердито посмотрел на Ландора.

— Меня не хотят принимать, да? Семеро чертей! Почему бы тебе не сказать прямо?

Ландор презрительно улыбнулся.

— Вы, внешнемиряне! Вам стоит научиться себя вести. Возможно, позже…

— К чёрту «позже»! — рявкнул Кирон. — Мой народ голодаетсейчас! Ваши не в меру усердные сборщики налогов выжимают из нас все соки! Как долго, по-вашему, они будут это терпеть? Как долго, по-вашему, я буду это терпеть?

— Угрозы, валькир? — спросил Первый Лорд, и его взгляд внезапно стал ядовитым. — Угрозы в адрес твоего Императора? Людей забивали плетьми до смерти и за меньшее.

— Не людей Валькира, — возразил Кирон.

— Люди Валькира больше не занимают то привилегированное положение, что было у них раньше, Кирон. Советую тебе помнить об этом.

— Верно, — презрительно ответил Кирон. — При Гилмере сила Империи заключалась в воинах. Теперь Торан правит руками женщин… и танцмейстеров.

Лицо Первого Лорда помрачнело от оскорбления. Он положил руку на рукоять своего богато украшенного меча, но взгляд валькира оставался дерзким. Огромный Невитта пошевелился, оценивающе глядя на янычар с Плеяд, замерших у двери и готовых к любым неприятностям.