– Конечно же, я согласен, мудрец, - ответил тот, немного успокоенный. Сяо Фу одобрительно кивнул ему, что окончательно вернуло мальчику присутствие духа.

– Замечательно, - с отстраненным благодушием заметил Сяо-старший.
– Я прикажу слугам собрать вам немного еды в дорогу.

– Спасибо, старый друг, - степенно ответствовал ему Уся-цзы.

Они выступили в путь совсем скоро, распрощавшись с гостеприимными хозяевами. Ван Фань ответил согласием на просьбу Сяо Фу навещать его в будущем, не задумавшись ни на секунду, что его жизнь, жизнь бродяжки, нищего, и вора, может не дать ему такой возможности - как и многие дети, он жил сегодняшним днем.

Сегодняшний день же был для мальчика сплошной чередой приятных неожиданностей, и он просто и безыскусно радовался им, не загадывая наперед. Он не ждал многого от предложения Уся-цзы, старца, что напоминал ему бессмертного даоса из маминых сказок, но не ожидал он от него и зла - ведь другом таких хороших людей, как семья Сяо, дурной человек быть просто не мог. Он шел следом за стариком, чьи шаги были столь же легки, сколь и походка юного и сильного Сяо Фу, и его собственный шаг был бодрым, едва ли не вприпрыжку, полным энергии, которой одарили его сытный обед и хорошее настроение.

– Где твои родители, А Фань?
– спросил мальчика Уся-цзы, и тот пересказал ему свою грустную историю. Но даже неприятные воспоминания не заставили Ван Фаня приуныть - больно уж хорош был этот день.

– Бедный мальчик, - с грустью ответил на его рассказ мудрец.
– Я уверен, после перерождения твою семью ожидает счастливая судьба.

– Спасибо, мудрец, - ответил он, и, не сдержав свое любопытство, спросил, блестя глазами: - А чем занимаетесь вы?

– Я всего лишь старый человек, вышедший на покой, - благожелательно ответил тот.
– У меня лишь одно занятие сейчас - помощь моим ученикам в поиске их пути, и только.

– Вы - даос?
– спросил мальчик, и, не дожидаясь ответа на свой вопрос, увлеченно продолжил: - Вам, наверное, ведом секрет бессмертия?

– Нет, что ты, - засмеялся Уся-цзы.
– Пусть учение секты Сяояо и родственно даосскому и буддистскому, я не принадлежу ни к одному из этих религиозных течений. И, конечно же, я не бессмертен. Но ветхое вместилище моего духа все еще бодро и здраво, и я надеюсь прожить достаточно, чтобы увидеть учеников моих учеников.

– Секта Сяояо?
– любопытство Ван Фаня все разгоралось, питаемое подбрасываемыми в него ответами Уся-цзы, словно пламя - поленьями.
– Расскажите мне про нее, мудрец, пожалуйста.

– В прошлом, моя секта была знаменита на всю Поднебесную, - с готовностью начал тот.
– Боевые искусства Сяояо были первыми в мире. Например, - он хитро поглядел на идущего рядом мальчика, - Искусство Отсутствия Формы позволяло мгновенно изучить любой боевой прием, достаточно было увидеть его один раз. Искусство Вечной Молодости одаряло своего практика бесконечно длящейся юностью, - он притворно закряхтел, - но его я, как видишь, не изучил. Искусство Символа Жизни и Смерти, самое могущественное из искусств тайного оружия, позволяло поразить любого врага, и мало кто мог устоять перед его практиками, - он посмотрел в загоревшиеся глаза своего юного собеседника, и продолжил, с все той же хитрой улыбочкой.
– Но большая часть этих знаний была утрачена - многие несчастья постигли мою секту, несомые как внешним врагом, так и внутренним разладом.

– Кое-какие знания все же остались от былых богатств, - глянул он на поникшее лицо Ван Фаня, - и именно их я передаю своим ученикам. Эти знания, - он торжественно воздел палец к небу, - и мои наставления, вместе с их талантами, уже сделали моего старшего ученика известным среди вольного люда, странствующего по рекам и озерам[7], и вскоре принесут известность его младшему брату по учебе.

– Ваше боевое искусство, наверное, несравненно, мудрец?
– спросил приободрившийся мальчик. Уся-цзы не успел ответить на его вопрос - их беседу прервали самым неожиданным и неприятным образом.

– Ты хочешь посмотреть на несравненные боевые искусства, мелкий вонючка?
– раздался тягучий и враждебный голос из-за поворота дороги.
– Ты можешь их увидеть, если вы со стариком не будете достаточно щедры.

Им навстречу вышли шестеро мужчин, выглядящих опасно и недружелюбно. Двое из них держали ладони на рукоятях сабель, один поигрывал длинным ножом, еще двое удерживали увесистые дубины. Последний был безоружен, но ему, гиганту более чем вдвое выше Ван Фаня ростом, и не нужно было оружие, чтобы выглядеть грозно. Мальчик инстинктивно попятился, весь напружинившись - он готов был задать стрекача, если эта возможная угроза жизни перерастет в явную опасность. Его спутник остановился, спокойно глядя на бандитов.

– Ты идешь по моей дороге, старик, и мимо моих деревьев, - презрительно кривясь, выдал огромный мужчина, с хрустом разминая кулаки. Меховая безрукавка не скрывала его могучих мышц, валунами перекатывающихся под кожей, а пересеченное уродливым шрамом лицо было жёстким и грубым.
– Дышишь моим воздухом. Ты мне должен теперь. Плати. Всего, что у тебя есть, хватит.

– Я всего лишь бедный старый человек, - примирительно ответил Уся-цзы. Он не выказывал ни малейшей опаски, глядя на громадного разбойника, и на его вооруженных сообщников.
– Все, что есть у меня - немного еды для нас с ребенком. Если вы голодны, мы можем поделиться с вами, - он положил ладонь на суму с едой, висящую у него на плече.