«Ну, — подумал я, вслух только усмехнувшись. — Теперь уже не перевернётся. Не зря подождал».

Создав небольшой, но яркий огонёк, летающий почти перед лицом, я полез туда, где мгновение назад царила кромешная тьма. Мало того, что солнце с неба куда-то сбежало, так ведь и перегородок в трюме наделали, что без огня ничего не найти.

Изучая каждый сантиметр трюма, я обнаружил место, где сам некогда в клетке сидел. Все предметы мебели: те же клетки, вёдра, обломки досок и прочие тяжёлые и не очень вещи сейчас лежали рядом с правым бортом, на котором этот кусок корабля находился, как только его принесло. Должно быть, воздуха внутри хватило, чтобы этот обломок доплыл, а противовес, созданный всем этим хламом удерживал его в «удобном» для дрейфа положении. Повезло, что мы проплывали совсем недалеко, но вот вопрос: «А ни канохи ли тут работорговцы?»

Медленно проходя дальше, я увидел люк, ведущий из трюма, а под ним плещущуюся воду.

Там я с помощью своего огонька увидел какую-то блестящую вещь, которую тут же вознамерился достать. А что? Хоть какой-то начальный капитал. В кармане угольков, и тех не осталось, а про номины и говорить нечего.

После пары неудачных попыток принять хоть сколько-нибудь удобную позу, чтобы достать сокровище, я почти перестал держаться и, соскользнув, плюхнулся в воду. Разумеется, случайно! Мои отросшие ногти, наверное, оставили на досках яркие прямые линии, но мне в воде стало уже как-то не до этого, да и пытаться не утонуть, когда воды — по грудь, это вам не шутки какие-нибудь, между прочим! Ну, ладно, шутки. Сначала мне показалось, что я тону, но паника быстра сошла на нет. Верх и низ нашлись быстро, поэтому предмет вскоре оказался у меня в руках.

***

Эх, а как бы хотелось найти здесь Полосатик с тем серебряным кинжальчиком. Мысли об оружии всё чаще стали посещать мою голову, и мне это не нравилось. Но так же мне не нравилось, что рано или поздно мне придётся им воспользоваться.

Волосы на солнце быстро высохли и снова превратились в солому, поэтому теперь я желал только одного — искупаться в обычной воде, чтобы смыть соль и грязь. Хватало и того, что налипло, пока я по континенту шагал, и выглядел я теперь ещё более скверно, чем вчера. Там, хоть и дождём, но волосы кое-как отмылись.

Конечно, за водой можно и в деревню сходить, но далековато от сюда, да и лень. Кроме того, не охота лишний раз на лица местного населения смотреть, да и у берега давление чего бы то ни было на мозги не такое сильное.

Долго размышляя, я придумал, наконец, как мне добыть чистой воды, не уходя с берега. В моём случае пригодились воспоминания о соли, воде и конденсате. Оставалось только соорудить нечто, что могло бы ловить пар и сливать воду в одно место.

Большие листья растений, которых в двадцати шагах от берега росло в изобилии, показались мне отличным материалом, тем более они без особых усилий ломались руками, а веса почти не имели. Собрав с низеньких деревьев по пять, я получил хорошую охапку и верёвкой, которую вместе с ведром нашёл на обломке корабля, связал её, чтобы перетащить. Оставалось самое сложное — соорудить воронку, по стенкам которой в ёмкость должны стекать капли испарённой и осевшей воды. Верёвки, чудом уцелевшие рейки с корабля и ветки с берега тоже очень выручили.

Через пару часов я, наконец, сделал задуманное. Стояла жара, приправленная солнцем почти в зените, и пот лился с меня в огромных объёмах. Будь я здесь чуть дольше, пришлось бы давать название новой кисло-солёной речушке. Именно такими были капли, случайно попадающие в рот, и сколько бы я ни отплёвывался, становилось мерзко. Пришлось раздеться, впрочем я оставил на себе трусы и закрытую свёрнутой рубашкой голову, чтобы не напекло.

Что же до моего творения, «Лисичка», как я её обозвал, представляла собой перевёрнутый конус с закруглённой стороной у основания, похожий на одноимённый гриб. У устройства получилась прочная косая ножка-ручка, которую я сделал, чтобы воронка находилась в некотором расстоянии от земли или песка, и под неё можно было поставить ёмкость. Множество верёвок туго обвивали рейки, и конструкция выглядела надёжно. Для проверки я даже воткнул её в бережной песок, пошатал, но она устояла, будто к ней никто не прикасался. Рейка при этом даже не затрещала и не заскрипела.

Оставалась лишь одна проблема. Жара могла свести все мои старания к нулю, но я подумал и решил охлаждать листики «Лисички» собственной магией. Так часть энергии будет возвращаться ко мне.

Благополучно отнеся этот недозонтик на берег и воткнув его в глубокий песок с неглубокой водой, я с берега натаскал камней и из них соорудил маленький обособленный от большой воды бассейн. Ведро я поставил в его центр на небольшой постамент, сложенный из плоских камней, и убедился, что всё установлено достаточно крепко. Переделывать всё, в случае неудачи не хотелось, да и сил на это я уже истратил больше, чем хотелось бы, а ведь самое тяжёлое ещё только впереди.

Приготовившись ко всему на свете, я напрягся и направил все свои силы на солёную воду в пределах бортиков. Удерживать сразу два магических действия я толком не умел, поэтому приходилось чередовать нагрев бассейна и охлаждение листиков. Через минуту с поверхности воды начал подниматься пар, а ещё через несколько мгновений, когда я подал ещё больше сил, она шумно закипела. На берегу в считанные секунды появился густой туман, сносимый ещё слабым утренним морским бризом, но от этого легче смотреть не становилось.

Вокруг вскоре стало жарко, и, так как я дышал по большей части ртом, на языке в большом количестве оседала вода. Но даже её не хватало, чтобы утолить мою вновь возникшую жажду. Вся одежда, включающая трусы и рубашку на голове, оказались под натиском новой волны, но уже не столько от меня, сколько от пара. Струйки по телу потекли ещё более толстые, глаза защипало от пота но я не обращал на это внимание.

Солнце вновь показалось из-за облаков, и мне стало ещё жарче. Ещё чуть-чуть, и я бы перегрелся. Как-то не хотелось в итоге слечь с ожогами разной степени тяжести, но и грязным ходить я до одури устал. Везде что-то чесалось, волосы либо неприятно липли к голове, когда мокрые, либо кололись после того, как высохнут. Вот и думал сейчас, что важнее — здоровье или гигиена, а греть воду, между тем, не переставал.