Ни Шум, ни Харитон не стали ждать объяснений и, позабыв про ужин, бросились к танку. Люди, привыкшие жить на диких Территориях, сначала ищут укрытие и лишь потом задают вопросы, так шансов выжить больше. Желатин замялся. Вся его жизнь прошла в относительной безопасности Загона, либо внутри защитных стен внешних постов, отсюда некоторая безалаберность в действиях. Однако увидев, как лезут на броню, отталкивая друг друга, Шум и Харитон, бросил инструмент и прыгнул вслед за ними.

Несколько минут ничего не происходило. Я молчал, вглядываясь в смотровые щели командирской башенки и прислушиваясь к ощущениям. Ужас приближался и становился осязаемым. Я не видел его, но мог пощупать. Лицо стало мокрым от пота, по коже бежали мурашки.

Лёгкий стук по пустой бочке — дзинь! Словно чем-то железным ударили. Но не сильно. Хрустнула ветка, зашуршали листья.

Возле танка кто-то ходил.

Один.

Вроде бы остановился возле костра. Послышалось пыхтение, потом снова звон — каска с кашей покатилась по земле.

Дыхание стало прерывистым и хриплым, словно у простуженного. Твою мать, что ж ты всё ходишь, что ж не успокоишься никак? Если я потревожил тебя в катакомбах… Ну прости, не нарочно. Это зайцы меня туда зафигачили, им ты уже отомстил. А я не виноват. Успокойся. Уйди!

Ужас обошёл панцер по кругу и начал отступать. Он как будто услышал мои мысли и ответил: да. Что «да»? Что я не виноват, или что корень проблемы в этих косоглазых животных, которых он потом пошинковал на бефстроганов?

Тишина. Видимо, одного ответа вполне достаточно. Надеюсь, он больше никогда не припрётся.

— Ушёл.

Я открыл створки, и глубоко вдохнул холодного ночного воздуха. Вытер лицо ладонью, снова вдохнул.

— Кто там был? — спросил Желатин.

— Без понятия. Как-то у меня не возникло желания здороваться с ним и выяснять, кто он и откуда.

Следом за мной из танка выбрался Шум. Он подошёл к теплящемуся ещё костерку, поднял опрокинутую каску.

— Сука, ужин испортил. Ладно бы сам сожрал или с собой унёс, а то на землю вывалил.

— Это не тварь, — покачал головой Желатин.

— А кто тогда?

— Проводник, — уверенно заявил водила. — Только проводники могут ночами по Развалу в одиночку шастать.

— Ага, и сосать кровь лысых упырёнышей вроде тебя, — хмыкнул Шум.

— Зря смеёшься. Я знаю, что говорю. Я с проводниками сталкивался вот как с тобой сейчас.

— И чем они от прочих людей отличаются?

— Чем? Да почти ничем. На вид такие же. Только внутри — твари.

— Ты вскрывал их что ли?

— Да это же… — Желатин растопырил пальцы, словно пытался что-то удержать. — Это головой понимать надо! От него несёт этой… этой… Воняют они! Как псы помойные… Запах, он как паспорт для них.

— И что, все воняют?

— Все.

— То есть, — Шум слегка подался к нему, — если рядом с тобой окажется проводник, ты сразу его почуешь?

— К гадалке не ходи, — выпятил грудь Желатин.

— Ага, отныне буду спать спокойно. Надеюсь, ты предупредишь нас, если кто-то из них рядом окажется.

Я не стал дальше слушать ту чушь, которую нёс Желатин. Отошёл к мосту, прислонился плечом к опоре. То, что несло с собой ужас, больше ничем о себе не напоминало, как будто и не было его никогда. Но оно было, и направилось в сторону станции. Где-то неподалёку мог быть ещё один вход в катакомбы. Выбравшись однажды на свободу, это существо просто бродит по Территориям, не давая покоя ни людям, ни тварям. Чего ты добиваешься?

Загремела жестянка, покатилась, ударилась о кирпич. Источником грохота был Шум, я срисовал его ещё до того, как он встретился с мусором.

— Чёрт! — выругался пулемётчик. — Набросали всякого хлама.

Он подошёл, встал рядом.

— Кого выглядываешь, Дон? — и не дожидаясь ответа, сказал. — Смешной этот Желатин, да? Проводников чует, — он хихикнул. — Их не почуешь, пока они тебя за жопу не возьмут, об этом даже дети знают. А вот ты… ты странный. Я как увидел тебя, сразу понял: не то что-то. Только без обид, Дон, ладно? У меня нет желания ссориться с тобой. Просто я понять пытаюсь, как так получилось: чует Желатин, а предупредил ты.

Я устало вздохнул. Открутить бы ему голову, чтоб вопросов не задавал и чтоб не думал, о чём не просят. Когда хватятся, скажу, не видел, ушёл куда-то. Ночью искать не станут, а до утра твари так кости обгложут, что никто не опознает, чьи.

Но пулемётчик он хороший, пригодиться, да и человек вроде позитивный.

— Ты же не дурак, Шум, должен знать, что под дозой интуиция лучше работает.

— Ну да, ну да. А чё хоть почуял-то?

— Да кошки в душе заскреблись, вот и предупредил вас бестолочей, чтоб остерегались. Мало ли кто в эту пору по оврагу ходит. Вдруг ревун?