Да, первый контакт начался неудачно. Сорвала им охоту.

Напряжение между Маринкой и людьми нарастало, и тут на поляну, гордо задрав хвост, неспешным шагом вышел Рикки. Его появление почему-то испугало охотников. Они встали плечом к плечу и сжали в руках рогатины с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

Рикки неспешно прошёл к подруге и стрелой взлетел на её плечо.

Оба охотника рванулись, было, к ним, причём Маринке показалось, что они вовсе не собирались её пристукнуть, а напротив хотели от чего-то спасти.

Рикки изогнул, как всегда в минуты раздражения, спину и заверещал так, что она почти оглохла на правое ухо и едва не стащила его за хвост с плеча.

— Рикки, ты рехнулся! Я такого крика не выдержу!

Он, извиняясь, потёрся головой о щёку. Это потрясло охотников — рогатины едва не попадали у них из рук. Однако на их счёт Рикки не испытывал никаких сомнений. Напрягши опять спину, зашипел и стал часто полязгивать зубами, как это делает кошка, когда видит перед носом через стекло птичку и охотничий инстинкт берёт верх. Охотники медленно попятились. Они не паниковали больше, странное поведение Рикки уже не пугало, словно поняли — это предупреждение, но из осторожности, решили отойти подальше.

Тут у своих ног Маринка услышала тихий плач малыша. Один из детёнышей, трясясь всем тельцем, держал на весу лапу и тихо скулил. Мать лизала его, поглядывая на спасительницу. Потом взяла в зубы и положила на её ботинки, дескать, лечи давай, раз уж заступилась.

Охотники стояли, тревожно глядя на женщину и её приятеля и перешептываясь. Как Маринка и ожидала, ни единого слова, долетевшего до неё, не поняла. Ситуация, сложившаяся на поляне, смотрелась достаточно красноречиво: она со звериной компанией против них. Ссориться с крупными и сильными мужчинами вовсе не входило в планы. Тем более что, рассмотрев их, наконец, поняла — парни, похоже, и есть те, кого она искала. Оба имеют отдалённые общие черты со спящими. Впрочем, рептилоидности в них практически нет, во всяком случае, никакой чешуи девушка не заметила, да и физически они не так совершенны, как оставшиеся в замке.

Осторожно, чтобы не вцепился в руки, сняла Рикки со своего плеча, перешагнула через сбившихся у ног детёнышей и сделала шаг к охотникам.

Оба очень молоды, почти мальчики, даже на её взгляд. Их храбрости явно не хватало подойти ближе. Впрочем, можно понять. Сваливается на голову непонятно кто, набрасывается, отнимает законную добычу, да ещё и цирковые номера показывает. Первое впечатление о встреченной женщине складывалось откровенно не в её пользу. Надо что-то предпринимать. Поворошив собственные волосы свободной рукой, решила, всё же попробовать договориться.

— Ребята, я не хочу причинить неприятностей никому, — Маринка старалась говорить твёрдо, но голос предательски дрожал, а вдруг нервы обеих сторон сдадут? — Я прошу вас оставить в покое именно этих малышей. Вы ведь понимаете, что они вам не соперники. Хотите поохотиться, охотьтесь на кого другого.

Один из парней выступил вперед, поднял рогатину и указал на Рикки:

— Ларио.

— Что? — естественно не поняла она. — Что это значит?

Парни переглянулись так, словно не знали, как можно говорить с сумасшедшей. Для них ситуация совершенно понятна, и откровенно их тревожила. Противоестественно то, что встреченная странная женщина их, похоже, не удивляла. Почему-то всё внимание было сконцентрировано на безобидном зверьке, способном только разве слегка покусать, да оцарапать (тут Маринка не могла поспорить, царапался Рикки профессионально). Охотники о чём-то ещё переговорили между собой и один из них, указав на Рикки, а потом на неё, вдруг укусил себя за руку и, упав, стал изображать жуткие конвульсии. Со стороны Рикки донеслось довольное урчание. Парень поднялся с земли, показал на Рикки, а потом на свои зубы, и, яростно помотав головой, снова проговорил что-то непонятное.

До неё стало доходить. Вся пантомима направлена на то, чтобы сказать — Рикки имеет опасные зубы.

Девушка задумчиво смотрела на пушистого приятеля, а в это время виновник переполоха демонстративно вылизывал заднюю ногу. Тут только она припомнила, как сторонилась его вся встречная живность. Маринку, наконец, осенило: у Рикки ядовитые зубы, и яд достаточно опасен для того, чтобы его избегали более крупные и физически сильные звери. Охота, на которую она невольно попала рядом с местом, где появилась, стала, по-видимому, шагом отчаяния голодного черныша.

Сердце ухнуло в пятки. Да это что же получается?! Она разгуливает в компании «белого и пушистого» приятеля, который вполне может отправить на тот свет не только птичку, но и её саму?! Вот это поистине замечательно.

И что же теперь делать?

Маринка в сомнении смотрела на Рикки, переставшего наводить лоск на свою, и без того сияющую, шкурку. Тот снисходительно глянул на неё, приблизился, и, задрав все четыре лапы, плюхнулся на спину.

— Ну, ты и жук. Я и знать не знала, что ты из себя представляешь. И почему же ты меня не тронул, да ещё идёшь со мной неизвестно куда? — она почесывала шелковистое брюшко и слушала мелодичное урчание Рикки.

До девушки донеслось ощущение ласки, поддержки, любопытства. Это противоестественно, но она уже привыкает к тому, что всё лучше понимает маленького приятеля. Теперь только стала осознавать, почему он пристраивался спать на ней — не только для того, чтобы самому было помягче и потеплее! Он охранял её, твёрдо уверенный, уж его-то ни один зверь не станет трогать без особой нужды. Поняла и почему он путешествует с ней — любопытен, это замечала давно, да и просто-напросто им хорошо вместе и интересно. Рикки умеет отвлечь от тревожных и грустных мыслей.