Я замерла, и совершенно некуртуазно открыла рот. Это… что выходит… я выйду замуж? Да еще не за последнего лавочника, как мне пророчила матушка, а за герцога? И к тому же… к тому же Геллерхольца? Но с чего вдруг я ему понадобилась, если учесть его трагическую влюбленность в де ла Лайону? Аннушка не упускает своих поклонников из цепких лап, это всем известно!

Будь она хоть трижды замужем за принцем, а внимание ей нужно ото всех. Вот уж кто наверняка поладил бы с моей матушкой, да и с дорогими сестричками тоже. Я даже не успела ничего сказать больше, настолько эта новость меня поразила. Зато матушка была в своём репертуаре, неизменном, как смоль её волос:

— Но почему он выбрал Коринну? Ведь наши девочки чудо как хороши, и их волосы цвета воронова крыла куда лучше будут смотреться в цветах Геллерхольцев!

В этот раз она даже не пыталась завуалировать свой яд. Впрочем, отец всё равно то ли ничего не заметил, то ли пропустил мимо ушей. Я давно перестала пытаться его понять, как и надеяться на то, что он хоть раз меня защитит. Коринну фир Ледс среди живущих готов был защищать лишь один человек — Коринна фир Ледс.

Да и все прочие разумные как-то не стремились. Впрочем, наши морозные края для них были слишком негостеприимны. Спасибо папеньке, хоть баронство мне справил, а то бесприданницей пошла бы я за какого-нибудь старика, или, того хуже, залётного дракона из заморской Империи. Бррр! У них, говорят, никакого приданого и вовсе не бывает, а женщина стоит примерно столько же, сколько и мужчина. Если она тоже дракон, конечно. Я такими достоинствами, к собственному сожалению, не обладала.

— Ты знаешь, почему, Белинда. Коринна одарена, и их дар подходит друг другу. Ты лично слышала это от господина Ландхольца, и даже не один раз. Кори не со многими совместима, но герцог попал в этот короткий список. Впрочем, по большому счёту у него не то, чтобы большой выбор. Либо его невестой станет Хельга Кальтербруннен, либо ему придётся срочно искать подходящую девушку среди дальней заграницы, либо лишаться приисков. Ну, если не считать вариант «жениться на Коринне», я имею ввиду. А как известно, герцог скорее съест свой камзол, чем женится на Хельге, — папенька вздохнул. — В общем, я понимаю, почему он выбрал Кори. И должен бы за неё радоваться…

Маменька подобралась, словно хищник перед прыжком:

— Но?

Я даже не стала пытаться намекнуть, что обсуждать меня так, словно меня здесь нет, не очень-то по этикету. Еще бы они делали так первый раз. Еще бы моё мнение кого-то беспокоило.

— Но всю жизнь прожить в тени Анны де ла Лайона — не то, что я хотел бы желать любой из своих дочерей. Впрочем, может со временем эта больная влюбленность оставит его, и он оценит нашу Кори…

Матушка едва заметно поморщилась, когда услышала это «нашу». О, да. Я была исключительно «отродье потаскухи». Когда папенька не слышал, или хотя бы мог грамотно сделать вид, что не слышал. Рэйнер… он всегда был таким… таким рыцарем! Только не настоящим, из исторических хроник, пытавшимся вернуть в Пять Королевств, тогда бывших единой империей, рубин Сердце Бога, а… как в сказке. Который приходит и спасает принцессу от трёхголовой мантикоры, или побеждает гидру, чтобы получить её руку.

Когда-то, кажется, в сказках побеждали и драконов, но драконить Крылья Императора, как и его самого — плохая идея, так что со временем отрицательные персонажи сменились. Да-да, думать хочется о чём угодно, кроме того, чтобы представлять себя чьей-то женой. Особенно женой Рэя. Я ведь… нет, с другой стороны, не может же рядом с ним быть хуже, чем здесь? Так просто не бывает!

Родители моего ступора, как водится, не заметили. Но обожаемая маменька нежным голосочком проворковала:

— Что ж, Кори, раз теперь нужно организовать твою свадьбу, в таком случае нам нужно кое-что обсудить в твоих покоях. Пойдём, пойдём, — она взяла меня под руки, нежно улыбнувшись отцу. Я только вздохнула. Ну, по крайней мере мне больше нет ровным счётом никакого смысла пытаться угадать её настроение. Вовремя я не выдержала, наверное. Хотя бы не буду жалеть, что постоянно молчала, снося незаслуженные оскорбления.

Стоило нам оказаться за дверями моей комнаты, как матушка ядовито улыбнулась в своей обычной манере.

— Значит, малолетняя потаскушка всё-таки добилась своего… ну что ж, это даже полезно. Я прощу тебе твоё вопиюще отвратительное поведение, если ты будешь хорошей девочкой. Даланна всё ещё роднее для меня, чем Ройса, а братики не очень хотят посвящать меня в свои секреты. Но говорят, Рэйнер дружен с принцами. А племяннички точно знают больше, чем сейчас известно мне.

Понимала ли я, что мне намного выгоднее сделать вид, что я на всё согласна, и буду слушаться маменьку во веки вечные? Понимала, конечно. Но я скоро буду от неё свободна. И мне надоело проглатывать её оскорбления. И она сама тоже надоела, лицемерная старая стерва. Поэтому я вернула ей улыбку и ответила:

— По себе не судят, старая шлюха. Ничего я тебе не расскажу, давись желчью без меня.

Кажется, я впервые в жизни вслух сказала это слово. И кажется, матушка ожидала его от меня еще меньше, чем я сама. Потому что она так и замерла с открытым ртом, точно рыба, выброшенная на берег. А я заметила:

— Посадить на хлеб и воду ты меня теперь не сможешь — герцог станет задавать неудобные вопросы. Избить не можешь — герцог станет задавать неудобные вопросы, и даже от души влепить пощечину рукой, увешанной побрякушками — всё равно не можешь, потому что после этого вопросы начнёт задавать даже папенька, не говоря уже о священнике, скрепляющем обряд. А всего остального я не боюсь. Так что ничего я тебе не должна, и делать ничего не буду. Радуйся, что я уезжаю, и мы больше никогда не увидимся — как только состоится эта свадьба!