— Вот, госпожа. Свирепые и непокорные, как вы любите.

При виде меня один из связанных мужчин зарычал, обнажая идеальные зубы.

Я почувствовала исходящие от него волны ненависти и тихонько вздохнула от облегчения. Хорошо! Голодная резь в животе притупилась.

Говорят, эльфы — красавцы глаз не отвести, но сегодня мне было плевать на их внешность. Себе в жертву я выбрала самого злого из них, того, что пытался испепелить меня взглядом.

— Милая юбочка, — глумливо протянула я, стремясь разъярить пленника еще больше.

Давай, дорогуша, накорми меня своими эмоциями.

— Это килт! — оскорбленно выплюнул эльф. — Одежда настоящих воинов!

— А правда, что под своими килтами эльфийские воины не носят белья?

Я подцепила сапогом подол его клетчатой юбки и попыталась приподнять.

Эльф зарычал, задергавшись в своих путах, но притих, когда один из моих людей приставил к его горлу острый нож. Голубые глаза сверкнули бешенством.

Похоже, сегодня я до отвала наемся сладкой ненависти.

Любовь напитала бы меня лучше, но о ней я не смела даже мечтать. Редкий деликатес. Его мне не получить никогда. Мужчины не умеют любить, а если и любят, то за красивое личико, а свою красоту я оставила на полях сражений.

Жестом я приказала вздернуть пленника на ноги.

Дождь усилился. Тугие струи загрохотали по навесу из ткани.

С улыбкой я рванула на эльфе рубаху, обнажив мускулистую грудь. Белая, гладкая, без единого волоска, с маленькими затвердевшими сосками. Кожа от холода покрылась мурашками. Или не от холода?

— Не смей! — зашипела моя жертва.

Я не собиралась насиловать этого ушастого недотрогу или причинять ему боль, мне вообще не нравилось то, что я была вынуждена с ним делать, — мне просто нужны были эмоции. Как можно больше сытных эмоций!

И я получила их сполна.

Эльфы — гордый чопорный народ. Попасть в плен для таких хуже смерти, стоять перед врагом полуголым и терпеть на себе чужие руки — настоящее унижение. Зная об этом, я вобрала в рот один из торчащих сосков.

Пленник дернулся. Над моей головой раздался рваный вздох. И сердце рядом с моим ухом заколотилось, как боевой барабан, — часто, тяжело, оглушительно.

— Убери… — прошипел эльф, задыхаясь. — Убери от меня свои грязные руки.

— Губы, ты хотел сказать, — поправила я. — Убери от меня свои грязные губы.

Подняв взгляд, я увидела, что лицо пленника все алое и он косится в сторону связанных сородичей, наблюдающих за этой сценой.

Ну-ну, потерпи. Мне очень жаль, что приходится так поступать с тобой. Обещаю, что потом заглажу свою вину, но сейчас ты моя еда. А без еды всякое живое существо обречено на смерть.

Со смешком я прильнула к обнаженной мускулистой груди эльфа, и его сердце загрохотало еще громче. Лишь нож у горла не давал мужчине меня оттолкнуть.

Как же он был напряжен! Как тетива лука перед выстрелом. Как взведенная пружина.

Обняв пленника, я скользнула руками вниз по его спине и сжала через ткань килта крепкие ягодицы. Похоже, под этой военной юбчонкой и правда не было лишних тряпок.

Эльф застыл. Его дыхание сбилось. А потом он разразился такой цветистой, витиевато-эльфийской бранью, что я сначала опешила, а потом расхохоталась в голос.

Давай, злись на меня, рычи, кричи, осыпай проклятьями — корми своей вкусной яростью, чтобы это скребущее мучительное чувство в моем животе исчезло. Еще больше злости! Больше эмоций!

Я решила зайти дальше. Наесться на неделю вперед, чтобы дать своей добыче пару дней отдыха. И ему, и себе тоже, потому что мне не нравилось быть жестокой.

Тяжела и печальна участь ситхлифы. Хочется любви, но вместо этого приходится отлавливать в полях незнакомцев и заставлять их меня ненавидеть.

— Мерзкая тварь, — сквозь зубы прошипел пленник.

Затем шумно вздохнул и задергался, а все потому, что я потянула вверх его клетчатый килт. Ткань медленно поднималась, все больше оголяя крепкие бедра.

Эльф сопротивлялся, отчаянно не желая показывать, носит ли белье, и в какой-то момент нож стражника слишком сильно надавил на его горло. Под лезвием заблестела алая полоса. Вниз по коже скатилась капля крови.

Взглядом я приказала своему воину быть осторожнее. Никаких ран! Есть ситхлифы, которые пытают своих жертв, чтобы добиться нужных эмоций, но это не про меня. Для своей расы я слишком, непозволительно добрая.

Эльф снова косился на других ушастых. Его лицо пылало.

Ух, какой стеснительный!