– На второй этаж не забраться, все ступени прогнили!

– Вот видишь! – словно даже обрадовался пройдоха. – Ты там еще не была и не знаешь, какой оттуда вид на горы открывается!

– Так на сад или на горы?

– В одну сторону на сад, а с другой стороны, что на улочку смотрит, горы видны. Изумительный вид!

– Этот ваш вид ничего не стоит! Без развитой инфраструктуры и с оплатой в виде натурального обмена.

– Еще как стоит. Экология-то какая! Воздух! Природа! Горный воздух от всех болезней лечит. А в колодцах вода! Минеральная. Чистое здоровье. Иначе почему, думаешь, люди здесь жить продолжают?

– У них нет денег уехать.

– Так уж у всех нет, – прокашлялся хозяин. – В общем, цена такова: четыре тысячи девятьсот девяносто девять монет, и ни монетой меньше. Видишь, пошел тебе на уступки.

– На одну монету?

– От сердца ее оторвал. Ну, ладно, дева, пора мне. Поздно уже, отдыхать нужно.

Жук! Когда вломился, заявлял, что не поздно.

– А завтра загляну, договор подпишем.

И он боком пополз в сторону двери, косясь на замершую рядом со мной крысявку. Открыл, выскочил на улицу и удрал, не забыв по пути отползания прихватить фонарик.

Я осталась в темноте и со стоном уронила голову на руки.

– Отлично. Знаешь, Ржавка, или давай ты будешь просто Равка, так проще. В общем, знаешь, мне теперь позарез нужен совет специалиста.

Джек Варваро ответил утром. Его письма всегда прилетали аккуратно свернутыми квадратиками, а не удобно сминаемыми шариками. Квадратик можно было разворачивать до тех пор, пока тот не превращался в достаточно большой документ на листе с оттиском адвокатской конторы. Даже ответы на вопросы Джек умудрялся излагать так, словно проводил консультацию. Подозреваю, это попросту стало привычкой, чтобы после в любой момент суметь предоставить подобное послание в суд в качестве письменного обоснования.

Адвокат доходчиво объяснял мне, явно щадя девичьи чувства, где именно я прокололась, эмоционально бросившись заявлять о выкупе дома. После чего уточнял, точно ли я хочу это сделать.

Я задумалась и пришла к выводу, что перебираться в новую развалюху по прихоти мэра совсем не желаю.

Джек одобрял мой вариант с рассрочкой, пояснив, что этот момент точно был удачным, поскольку теперь у адвоката была лазейка. Он собирался составить такой документ, по которому мои выплаты за дом можно растянуть на долгое время. При этом я могу считаться собственницей с момента подписания контракта и внесения первого взноса. В конце концов Джек планировал составить документ, согласно которому я всегда смогу передумать и отказаться выкупать дом полностью, потребовав уже уплаченные по рассрочке деньги.

«Джек, это ведь тоже мошенничество», – кинула я в пространство шарик.

«Как они к нам, так и мы к ним, Саби».

«Просекут», – ответила я.

«Составим с рассрочкой на год, чтобы не подкопались и не смогли выселить тебя. Все дело в обтекаемых формулировках, благодаря которым проще простого затем доказать суду, что ты имела полное право передумать. Это твое законное право, Сабрина. Тебе обязаны были без дополнительных обязательств в виде выкупа и ремонта предоставить правильное жилье, с подходящими для проживания условиями, согласно документу о распределении. Поскольку ты этого не знала, то они воспользовались неосведомленностью относительно столь важных нюансов. Главное, сегодня же после подписания договора заставь хозяина забрать все его вещи, чтобы у него не было оснований возвращаться в дом или требовать пересмотра договора. А деньги на первый взнос могу одолжить. Переведу со своего счета, чтобы лишний раз не тревожить твоего отца».

После этого письма передо мной на столе лег квадратик самого договора. И, прочитав его первый раз, я и сама не нашла, к чему подкопаться. Только такому знатоку наших законов, как Джек, было ведомо, какая из формулировок давала право передумать. Оставалась надежда, что пройдоха мэр и его родственник их тоже не заметят. Тем более что Варваро очень удачно вписал еще один отвлекающий внимание пункт о возможности полного единовременного выкупа дома в любое время в течение этого года. Вдруг жадность пересилит? Понадеются, что городская штучка имеет на счету такую сумму, а про рассрочку говорила только из вредности.

После общения с Джеком я перевела дух. Сразу полегчало, особенно от ощущения, что сегодня после подписания договора у меня будет полное право здесь оставаться, а за год вообще многое может измениться. Вероятно, я и вернуться спокойно смогу. Посол ведь целый год ждать не станет. Найдутся другие привлекательные особы, при его-то положении. И деньги для Джека я непременно найду, хотя он точно не станет торопить с возвратом.

Может, зря тогда, еще до встречи с Аданом, я отказала адвокату в свидании? Вполне интересный мужчина с собственной практикой, с именем, которое буквально повергало в трепет прочих законников, очень умный. Ну, подумаешь, он был не столь привлекателен внешне и временами казался мне занудным из-за любви рассуждать о законах и различных правовых положениях, и в целом был совершенно неприспособлен к изъявлению романтики и красивым ухаживаниям. Это просто профессиональная деформация. Как постоянно вздыхала мачеха, я всегда была ужасно непрактичной, а чувства затмевали любые соображения выгоды. Теперь вот сидела в звездами забытой Кончинке, в видавшем виды домишке и в компании крысявки.

Я все же отремонтировала ступени. Как и вопрос с дверью в сад, этот момент решился быстрее, чем я предполагала. Для того чтобы забрать вещи со второго этажа, бывшему хозяину пришлось подниматься наверх. Путем жесточайшего торга я стрясла с него минус девять монет со стоимости дома на ремонт лестницы.

Они с мэром и еще тремя помощниками снесли вниз столько «годной» рухляди, что сложно себе представить. Почини я ступени раньше, попросту не пробилась бы на второй этаж. Оставив лишь кухонную стойку, намертво приделанную к стене, мужчины позабирали всю мало-мальски приличную с виду мебель, бросив старые предметы, чья единственная проблема заключалась в непрезентабельном виде и неполной целостности. А на самом деле они были гораздо качественнее более современного с виду хлама, в котором любили селиться жучки-короеды.