— Ваше Величество, позвольте напомнить, что вы были и остаетесь императрицей консорт, ведь династия Таафеит никогда не была правящей.

— Вы говорите с человеком, получившим благословение от нашей Богини, — строго напомнила я, подзывая к себе служанку, — а этот вопрос будет обсуждаться на сегодняшнем совете, так что если не стремитесь наговорить себе на виселицу, то советую его дождаться.

— Ваше…

— Прошу вас на этом откланяться, граф.

Граф вряд ли в тот момент подозревал, что я обеспечивала себе поддержку еще с того момента, как мой муж слег с болезнью. Большая часть самых знатных родов, входивших в сенат, уже пообещали мне свой голос, так что причиной для моего нынешнего волнения оставалась лишь девушка, что переминалась с ноги на ногу, теребя белый промокший платок в руках.

— Что стряслось, Марта? Ракель стало дурно от новостей?

Но все было хуже. Милая девушка, нежная как цветочный лепесток, светлая и добрая, как и всегда, была в оранжерее, подрезая цветы. Дориан любил меня, а я его, но случались времена, когда я поддавалась эмоциям в силу юности. В один из похожих дней я привела в наш дом Ракель в качестве наложницы, которой она по итогу не стала из-за прямого отказа императора, но осталась при дворе в качестве моей единственной фрейлины. Она была моим другом, чистой душой, к которой я могла прильнуть для собственного утешения.

Но в этот раз утешать надо было мне.

Она сидела в своем роскошном платье у клумбы, подрезая цветы, улыбалась так тревожно, что это немного пугало, но мне нужно было поговорить с ней. Подруга семьи была так же убита известием, но не могла ступить в покои для прощания на ровне с семьей.

— Ракель, дорогая… — я хотела склониться к ней, коснуться толстой светлой косы, но девушка так резко развернулась ко мне с полными слез глазами, что я отпрыгнула.

— Они говорят какие-то глупости, Бель, — в ее голосе была надежда, что я опровергну опечалившие ее слова, — говорят, что Его Величество… император…

— Мне жаль, дорогая, — опустившись рядом с дрожащей девушкой, я обняла ее, принимая на своей платье ее слезы, — тебе нужно пойти проститься.

— Нет, Бель, все не так…

Я плакала с ней. Имя Аннабель она сокращала так же, как и мой муж. Ракель терзала мне душу этим обращением, вряд ли я смогу хоть когда-нибудь привыкнуть к этому, перестану слышать голос мужа из ее уст.

Мы вместе вернулись в спальню Дориана. Ракель стояла рядом с тремя моими детьми, заливаясь горькими слезами. В последние дни король не пускал друзей к себе, говоря, что не хотел бы представать перед ними в таком виде. Он не стеснялся лишь нас с детьми, его истинной семьи, так что для юной особы было тяжелым испытанием видеть его истощенное, измученное долгой болезнью, тело.

— Мама, ты останешься? — шепот старшего сына отвлек меня от созерцания печальной сцены прощания.

— Прости, родной, но мне нужно как можно быстрее разрешить возникшие вопросы, — я оставила быстрый поцелуй на его щеке, — позаботься о брате с сестрой и леди Ракель. Я рассчитываю на тебя.

К этому дню я подготовила целый гардероб из траурных одежд. Три месяца болезни дали мне подготовиться и хоть немного обвыкнуться с мыслью, что самый близкий мой человек оставит меня, однако удушающая скорбь обрушилась на меня с неожиданной силой. 23 года брака. Вот каков конец этой истории.

Свободный крой платья, кружевная вуаль, никаких украшений кроме подвески с портретом и обручальных колец. Черная одежда, черная накидка, и мир за спиной в зеркальном отражении стал черно-белым. Совсем поникшие синие глаза, сливающиеся с ними синяки, бледная кожа, присущая северянам и рыже-ржавая коса до пояса. И эта женщина собиралась претендовать на трон, выступая против двух наследных принцев и одного отпрыска побочной ветви королевской семьи? Какое нахальство и высокомерие.

— Ваше Величество, приготовления закончены, — объявила служанка, отступая на шаг.

— Что думаешь, Эмми, женщина перед тобой сможет отстоять свое право на престол перед кучкой несносных мужчин?

Будь она честна со мной, то ответила бы отрицательно. Я не была выдающимся политическим деятелем при жизни мужа, не заслужила признания у мужчин, узурпировавших власть в этой стране даже при том, что Богиня, которой они поклонялись, благоволила лишь женщинам, да и лицом я не вышла. Тощая, вечно мерзнущая на суровых морозах, до смешного низкая, от чего все смотрели на меня сверху вниз, а после смерти императора, из меня словно последние признаки жизни вытянули. Большую часть прошлого месяца я провела у постели умирающего, что не могло не сказаться на моем состоянии.

— Если позволите, Ваше Величество, то я думаю, что Богиня Морин благословила именно женщин рода Таафеит зная, что однажды вы сможете передать власть ее помазанницам.

В коридорах вечно было холодно. Высокие потолки, каменные стены и большие свободные пространства были сложным препятствием в отоплении дворца. Эмми вела меня под руку, а я чувствовала, что вот-вот свалюсь на пол и забьюсь мелкой дрожью. Нужно было поесть перед этим собранием.

— Ее императорское Величество Аннабель де Рутил фон Халькопирит, — по залу заседаний прокатился скрип ножек отодвигающихся стульев, когда самые знатные люди государства встали для приветствия.