— Во имя мира и порядка! — прозвучал забытый слог владельца Илюзорна, но с кривой улыбкой и усмешкой. — Туда его! — и полено летит в костер, поднимая столб дыма и пламени, разгоревшегося сильнее от сухого дерева.

— А был ли он на самом деле, Шэд? Этот порядок? — задает вопрос из тени тот, с кем некоторые уже успели попрощаться. Айон собственной персоной. Новая сущность ему шла лучше прежней. Да только у подчиненных и подопечных в гильдии это вызовет в первое время массу неудобств. Но, он со всем разберется.

— Был, когда-то, — уточняя, — шаткий, полупрозрачный, но был. В тот самый отрезок времени, когда Владыки уже заточили Элементалей, освободили всех угнетенных, сняв оковы рабства и страха, но еще не взошли на престол мира, став ставленниками Создателя и полноправными Владыками Тьмы и Света.

— Тонкая грань, — говорит мой Генерал, опускаясь рядом, к костру, смотря в самое сердце пламени своими черными провалами глаз, в которых, едва-едва, на самом дне, горел алой точкой зрачок. — Как тебе мой новый облик? Как ощущаюсь?

Было и правда на что посмотреть. Айон остался таким же ребенком двенадцати лет, каким мы его с Винтером и Дриззелом спасли. Да только тогда он был дьяхэ с темно-серой кожей, в глубоких, тянущихся паутинкой трещинах, со встрепанными черными волосами и голодной тенью, с оскалившейся пастью под его ногами. А ощущался призраком, не знающим покоя и покаяния.

Теперь же мальчик был слишком бледен, на коже, едва заметно, проступали темно-серые венки-паутинки. Волосы по-прежнему черные и растрепанные, отросли до середины спины. Взгляд непрогляден и подобен провалу в Бездну. Под глазами же залегли посмертные темно-серые тени, делающие взгляд еще более пугающий и даже слегка безумный. Тень же, теперь смотрела на всех черными провалами пустых глазниц, с такими же, едва горящими огоньками сознания, как и у самого шаншэ.

— Шелест опавшей листвы, — вот как ощущался Айон, сменивший сущность. Неуловимо, почти неосязаемо. Только тот, кто достиг определенного ранга, или владел особыми техниками, смог бы раскрыть его личность и тайну присутствия. — Ты снова ко мне в компанию? Или так, мимо проходил?

— Мимо, но останусь, — Айон, прикрыв глаза, облокотившись на мое плечо, обратился к тени под ногами и вернул тот самый облик, в котором он со мной путешествовал. Снова став просто уставшим и растрепанным ребенком. По виду, он бы не отказался от сна. Но перед тем, как задремать, кое о чем рассказал: — Шэд, я недалеко уловил знакомую ауру сущности, — уже сонно бормочет мальчик, перетягивая на свои плечи плед, — в пятистах метрах от нас, в сторону от Энора, — и звучно, широко зевнул, добавив: — на твою похо… жа…— эти слова он сказал уже в полусне.

— Проверим, — пообещал Айону, отдавая ему плед полностью. А сам же накрылся походным плащом. Спать мне не хотелось, как и думать о чем-то масштабном. Поэтому, просто ждал рассвет, смотря на горизонт уходящего вдаль неба. Оно уже совсем чуть-чуть окрасило алым цветом ночную синь. Разбавило темноту утренним светом.

***

Утро наступило с треска угасшего костра и претензии со стороны Этиора, что я не досмотрел и уснул на посту. Но я не уснул, а просто задремал. Засмотрелся на рассвет. Это удается мне крайне редко. Вот так, лишь с алого краешка до горящих пожаром небес, увидеть всю прелесть нового дня. А когда встретил, увидев почти все оттенки алого на лазурном полотне, не заметил, как присоединился в царстве дремы к остальным.

— Дядя Этиор снова на Шэда ругается? — спрашивает Айон, сонно потирая глаз рукой и сладко, широко зевая, — столько пути прошли, а никак не подружатся! — и потягивается, прогибаясь в спине.

— Айон! Ты в порядке! — с облегчением и явно намерением отблагодарить Пресветлого молитвой, сказала дева Сириния, подходя к мальчику. Опустив руку на его голову, потрепав по отросшим волосам, убедившись, что с ним все и правда в порядке, спросила: — как ты здесь оказался? Ты же был в академии! Под наблюдением лекарей! — а шаншэ не придумал ничего лучше, как свалить все на моего сына, по совместительству своего крестника:

— Меня вылечили, а остаться не разрешили. Маленький я еще для академии, — и даже демонстративно надулся и обиделся, на Винтера, на профессоров, — говорят, приходить лет через десять! Поду-у-умаешь! — фыркал он, играя на заинтересованную публику, одарившую его своим вниманием и заинтересованностью. — А вот дядя Кристиан мне помог. Построил в два счета волшебный круг и я тут оказался.

— Кристиан? — не поняла дева Света, а Айон пояснил:

— Профессор Ихтаррис. Для меня он дядя Кристиан, — хвастался мальчик, задирая кверху нос и складывая руки на груди.

— Опять этот профессор, — пробурчал Этиор, стоило упомянуть имя моего сына. — Раз здоров, то пошли с нами. Последняя часть Копья осталась! — и стал резко собирать сумки и подгонять остальных.

Последними встали, тяжело и с неохотой братья Ситир. Близнецы просили дать им поспать еще пять минуточек, отбирая из рук почтенного Тинтра одеяла. Обещали нас догнать, если мы их оставим, но бесполезно. По одному моему взгляду, Ильтирим сотворил два наполненных ледяной водой ведра, готовых стать для братьев лучшей побудкой в их жизни.