– Вот так, значит...
– в голосе красного пиджака чувствовался великий облом. Даже не поблагодарив за информацию, он отошел в сторону, недовольно бормоча: "И пробовать не стоит..."

И почти тут же на Выставку обрушился ливень. Все, у кого не было зонтов, рассыпались кто куда. Я, подхваченный общим порывом, оказался прижатым к стенке того самого киоска звукозаписи... Узенькая полоска между двумя стенами стеклянной и дождевой, и несколько людей на этой полоске...

...Там, где цветет шиповник,

Кровавый и белый цвет...

Что за чудо - они снова поставили эту мелодию! Но теперь я, кажется, начал понимать отдельные слова. А два голоса, мужской и женский, слились с дождем, в который ушла она, и я слушал их, как ветер и дождь, как шорох шин по мокрому асфальту... Она ушла - а таинство ее продолжалось, и я видел, как неожиданно светлели усталые, задерганные жизнью лица. И вот уже женщина лет сорока - грымза грымзой, вроде моей тетушки Ники - расстегнула сумочку и смущенно спросила:

– А сколько стоит это, что сейчас играет?..

14.06.96