Наконец хоть что-то прояснится.

— Работай, — Аргус кивнул японцу и сел возле окна, — Ух, ну и жарень.

— Перво-наперво — поздравляю с пробуждением. Сейчас, пожалуйста, старайтесь никак не шевелиться — сила поглощённого Хоро-Вортекса подвязана на нейромышечной связи, и любое ваше движение может спровоцировать её высвобождение, — всё ещё на русском, японец говорил вежливо, — Сейчас мы проведём небольшое обследование, чтобы убедиться в стабильности вашего организма, а потом господин Аргус-сама вам всё объяснит.

Я молчал. Слушал. Осматривался.

Что, этот Аргус тоже иллюзия?

Я помню, суки, как вы половину моего дня сымитировали! Ох, никогда не забуду.

«А если так?», — дёргаю пальцем и разбиваю тумбочку рядом.

Ничего.

Дёргаю снова и сбиваю с ног узкоглазого старикана. Тоже ничего.

— Да не в иллюзии мы, угомонись! Боже, — фыркнул Аргус.

— Хм… иллюзорный Аргус бы сказал то же самое! — я дёрнул пальцем и пизданул старика по затылку.

Тоже ничего. Хм.

Аргус сжал трость, посмотрел на меня как… обычно, — с ненавистью, яростью и, судя по недовольной роже, огромным желанием сходить в туалет, — затем снова фыркнул и сел обратно.

— В-вы… позволите? — японец решил вернуться к обязанностям.

Ладно, скотины, я всё ещё вас подозреваю. Но лежать инвалидом мне тоже не очень, так что да, продолжайте.

Осмотр не занял много времени. Полчаса где-то. Мне осмотрели глаза, прослушали сердце, измерили что-то, потом просканировали десятком каких-то странных магических приборов и выдали заключение.

— Состояние стабильное. Хоро-вортекс идеально слился с вашим сердцем. Вернулся, если точнее. Ничем от обычного вышедшего из комы человека вы не отличаетесь.

— Ясно, спа… какой комы?

Японец поклонился, попрощался, и быстренько вышел из комнаты.

Я медленно перевёл взгляд на Аргуса, который судя по всему был не очень рад своей задаче всё мне объяснять.

А ещё он как-то изменился. Бородка? Причёска? Одежда? Что-то не то. Не так я его помню.

— Аргус… какая ещё кома?..

Он вздохнул, встал с места и раздвинул шторы. Я посмотрел.

Зелёные листья и яркое солнце.

— Ты пробыл в коме двести тридцать лет… — прошептал он, — Мир… давно изменился.

— Ч-что…

Я посмотрел на некроманта и сжал одеяло.

«Погодите… ч-что?», — все мысли пропали из головы, — «Какие… двести тридцать лет?..»

— Слияние с таким артефактом не могло пройти незаметно… — он притих, — Такова цена за твою силу — время.

Не верю.

Не может быть.

— Просто прими это, Росс. Старого мира… больше нет…

А как же семья? Как же Вика с Лизой? Они ведь не смогли бы столько прожить! Аргус ведь сделал их бессмертными? Он ведь…

— Ха-ха-ха, да ладно, я угараю, — захохотал он, — Девять месяцев всего прошло.

Я снова поднял на него глаза

Мда…

— Какой ты национальности? — спросил я.

— Обычный немецкий художник.

— Я убью всех немцев. Из-за твоего старского, вонючего, коричневого, ублюдского юморка! — прорычал я.

Все предметы в комнате задрожали, хотя я и не шевелился.

— И почему именно тебя отправили… — вздохнул я.

— Потому что после последних выкрутасов япошек, я один из немногих, кто обладает постоянным иммунитетом от иллюзий, — он сел обратно, — Я… позаботился, чтобы со мной больше такого не вытворяли.

Я рухнул на подушку, прикрыл глаза и попытался прийти в себя.

Девять месяцев? Ну… не так уж и много. Особенно на фоне ПрЕКаЛюХи про двести тридцать лет. Может он специально так сделал, чтобы мне меньше припекало от факта комы?

— Новостей, так понимаю, много? — вздохнул я.

— План Августа и Лоуренса удался — началась война с австралийскими чудовищами.

— Мы ведь разрушили портал.

— На этой стороне. Но не на той. А на ту пробраться не сможем из-за пространственной аномалии, с помощью которой создаются временные и нестабильные порталы к нам.

Я сразу же сообразил, что от меня все снова чего-то будут хотеть.

Очевидно, раз есть пространственная аномалия, то исправить её может лишь бог, управляющий пространством.

Я.

Твою мать, точно.