Он открыл глаза.

Она стояла с красным от злости лицом.

— Что за бес в тебя вселился? — спросила она.

— Позвони миссис Ларкин, — сказал он. — Она, наверное, все еще там.

— Кто такая миссис Ларкин?

— Библиотекарь. Она расскажет тебе, где я провел весь день.

Уизи постояла и посмотрела на него, а затем пошла на кухню к телефону. Сначала он даже не поверил. Она действительно звонила в библиотеку. Он никогда не чувствовал такого унижения.

Вернувшись в гостиную, она сказала:

— Ты действительно провел весь день в библиотеке.

— Да.

— Зачем ты это сделал?

— Мне нравится ходить в библиотеку.

— Я имею в виду, почему ты выдумал, что ездил на пляж покупать наркотики?

— Я подумал, что это именно то, что ты хотела услышать.

— Наверное, ты думаешь, что это смешно.

— Да, немного смешно.

— Так знай, что это совсем не смешно.

Она села в кресло.

— Все то, что я говорила тебе всю прошлую неделю, — неужели так ничего не отложилось у тебя в сознании?

— Каждое слово.

Я говорила тебе, что, если ты хочешь, чтобы тебе верили, нужно завоевать это доверие. Если ты хочешь, чтобы к тебе относились как к взрослому, веди себя соответственно. Ты делаешь вид, что слушаешь: я начинаю надеяться, что есть какой-то прогресс, и вдруг такой дурацкий поступок. Ты понимаешь, что я в таких случаях испытываю?

— По-моему, понимаю.

— Эта детская выходка, выдумка про покупку наркотиков на пляже... чего ты добился, кроме того, что я еще меньше стала верить тебе?

Некоторое время они молчали.

Наконец Колин нарушил тишину:

— Ты сегодня будешьужинать дома?

— Я не смогу, шкипер. У меня...

— Деловая встреча.

— Да. Но я приготовлю тебе ужин перед тем, как уходить.

— Не утруждай себя.

— Я не хочу, чтобы ты ел всякую дрянь.

— Я сделаю бутерброд с сыром, — сказал он. — Полезная, здоровая еда.

— Попей еще молока.

— Ладно.

— Какие планы на вечер?

— Может быть, схожу в кино, — сказал он, умышленно забыв упомянуть про Хэзер.

— В какой кинотеатр?

— "Баронет".

— Что там идет?

— Фильм ужасов.

— Когда тебе надоест смотреть подобную чушь?

Он ничего не ответил.

— Смотри не забудь, что ты должен вернуться засветло.

— Я пойду на ранний сеанс, — сказал Колин. — Он заканчивается в восемь, так что я буду дома до наступления темноты.

— Я проверю.

Она вздохнула и встала.

— Пойду приму душ и переоденусь. — Она направилась к двери, но затем повернулась и взглянула на него. — Если бы ты вел себя иначе некоторое время назад, мне не пришлось бы проверять тебя.

— Извини, — ответил он. А когда остался один, добавил: — Чушь!

Первое свидание с Хэзер прошло отлично. Хотя фильм был хуже, чем он думал, последние полчаса были очень страшными; он к этому привык, а Хэзер сильно испугалась: она наклонилась к нему, вцепилась в руку, словно искала защиты и поддержки. Колин испытывал нехарактерное для себя чувство силы и храбрости. Сидя в прохладном кинотеатре, в бархатистой темноте, озаряемой лишь бликами с экрана, бережно сжимая руку девушки, он решил, что наконец понимает, что такое райская жизнь.

После кино Колин проводил Хэзер домой. Солнце постепенно исчезало в Тихом океане. Дул свежий морской ветерок. Над головой, о чем-то шепча, качались пальмы.

Они прошли несколько кварталов до кинотеатра. Вдруг Хэзер споткнулась о перекосившуюся плиту на тротуаре. Она не упала и даже не потеряла равновесия, однако, смутившись, сказала:

— Черт побрал... на ровном месте не могу нормально пройти.

— Как можно доводить тротуары до такого состояния? — возмутился Колин. — Ждут, пока люди начнут руки-ноги ломать.

— Даже если он бы был идеально ровным, я все равно бы споткнулась.

— Почему?

— Я очень неуклюжая.

— Глупости.

— Нет, правда. — Они пошли дальше, и она продолжала: — Я бы что угодно отдала, чтобы быть такой изящной, как моя мама.

— Ты и так изящная.

— Я неуклюжая. Видел бы ты мою маму. Она не ходит, она скользит. Когда она в длинном платье — до пола, — можно подумать, что она парит над землей.

Некоторое время они шли молча. Затем Хэзер вздохнула и сказала: