Собрания эсперантистов часто проходили в маленьком кафе, известном своим дружелюбием к людям разных национальностей и убеждений. За столами на стенах висели плакаты на различных языках, в том числе на эсперанто, которые приветствовали всех, кто был готов говорить о единстве народов и мире. Анна находила этих людей вдохновляющими, и в клубе её все знали как яркую активистку и, конечно, отличную машинистку, которой можно было доверить любую работу с текстами и печатью.

Её убеждённость в силе и значении эсперанто шла дальше простой идеалистической веры. Анна понимала, что общество, в котором она жила, было далеко не таким идеальным, и, более того, видела, как нарастает напряжение между разными народами, что для Литвы означало необходимость искать пути, способные сгладить конфликты. С каждым днём её уверенность в важности эсперанто только усиливалась: она искренне верила, что, если бы люди могли общаться на одном языке, это устранило бы многие из тех предвзятостей и противоречий, которые были причиной большинства бедствий. Она сама хотела внести вклад в это движение, помочь людям стать ближе друг к другу.

Анна часто проводила вечера, обсуждая с друзьями политические и философские темы. В узком кругу её хорошо знали за смелость и независимость мышления. Несмотря на юный возраст, Анна всегда была готова отстаивать свою точку зрения и не боялась высказываться по вопросам, которые многие считали сложными или опасными для обсуждения. Она интересовалась текущей ситуацией в Европе и знала, что многие силы стремятся использовать эсперанто для достижения политических целей. Анна с осторожностью относилась к попыткам присвоить себе идею объединения наций и сделаться инструментом пропаганды, и это нередко вызывало горячие споры на собраниях клуба.

Тем не менее, Анна верила, что эсперантисты могут сохранять независимость и не поддаваться влиянию. Её страстные речи на эту тему всегда вдохновляли собравшихся и заставляли задуматься. Она умела очаровать людей, убедить их, что всё это важно, и многим казалось, что Анна в силах изменить мир своим непоколебимым идеализмом и решительностью.

Её тесная связь с эсперантистским движением делала её счастливой. Но по-настоящему сильные чувства она начала испытывать тогда, когда познакомилась с Лейбом – молодым преподавателем еврейской гимназии. Анна часто слышала о нём на собраниях, о его вдохновляющих уроках и его приверженности к эсперанто. Однажды в кафе на Лайсвес аллее она впервые увидела его вживую. Это был тот случай, когда человек вызывает у тебя впечатление, ещё прежде чем ты услышишь от него слово. Его искренние глаза и устремлённый вперёд взгляд сразу привлекли её внимание.

Когда они начали беседовать, Анна сразу заметила, что Лейб – это тот, кто по-настоящему верит в свои идеи, не просто повторяя их, а живя ими. Лейб делился своими мечтами об объединении народов, о возможности превзойти языковые барьеры, которые, как он верил, были главной причиной недопонимания и конфликтов. Анна слушала его с горящими глазами, пораженная тем, насколько схожи их взгляды, и каждый его аргумент отзывался в её душе. В их первой беседе они обсудили многое: проблемы, стоящие перед их движением, необходимость противостоять попыткам политических групп использовать эсперанто в своих интересах, и, конечно, свои собственные мечты о будущем.

С тех пор они начали видеться всё чаще. Встречаясь на собраниях или даже случайно на улице, они всегда находили о чём поговорить. Их взгляды на мир пересекались, но иногда расходились, и их споры и обсуждения лишь укрепляли их связь. Анна находила в Лейбе не только единомышленника, но и друга, человека, который понимал её устремления и не боялся мечтать о будущем. Лейб, в свою очередь, видел в ней не просто активистку, а сильного и искреннего человека, которому можно доверить своё сердце.

Каунас в это время был городом, где каждый день рождались идеи, встречи и перспективы. Для Лейба и Анны он был местом надежд, большим миром, который мог вместить в себя столько мечтаний и возможностей. Словно потоки Немана, соединяющегося с Вилией, их мечты о единстве народов и надежды на светлое будущее переплетались в единый поток, в котором эсперанто казался им почти что мостом к лучшему миру. Они еще не знали, что вскоре им предстоит испытать свои убеждения, как никогда прежде. В маленьком городском клубе, где собирались местные эсперантисты, их взгляды и надежды столкнутся с новой реальностью, которую принесёт случайная встреча с человеком по имени Георгий.

Небольшое кафе на Лайсвес аллее было в этот вечер особенно оживлённым. Столы, расставленные вдоль стен, покрытые простыми скатертями, были уже заняты, и посетители сидели за ними, переговариваясь на разных языках – литовском, польском, идише. Но громче всего звучал один, особенный язык, который мог бы быть незнакомым случайным прохожим – эсперанто. Вечер уже подходил к середине, когда к кафе подошёл Лейб, немного запоздавший из-за очередного совета гимназии, где они обсуждали учебные планы на следующий год. За его плечами был сложный день, но даже усталость не могла помешать радостному чувству предвкушения, которое он испытывал при мысли о предстоящем вечере.

Открывая дверь, он услышал мягкий, но энергичный гул голосов и привычный запах кофе, выпечки. Кафе уже было полно людей, и большинство присутствующих оживлённо беседовали друг с другом. Лейб, поздоровавшись со знакомыми, заметил за одним из столов свою давнюю подругу Анну и ещё несколько коллег по движению. Они оживленно что-то обсуждали, и Лейб улыбнулся, увидев их увлечённые лица.

– Лейб, ты наконец-то пришёл! – Анна махнула ему рукой, и он, проходя мимо столиков, подошёл к ним. – Мы уже начали думать, что ты сегодня не придёшь.