– Куда?

– А где мы жили? Москва, Черемушки, приличная квартира.

– Квартира приличная, – кивнула Дарьяна. – Жить неприлично. На правах любовницы.

На глазах у девушки блестели слезы, и у него от жалости к ней сжималось сердце.

– Ну какая же ты любовница? Ты мне как жена…

– Жена твоя здесь жить будет.

– Пусть живет. А мы в Черемушках будем жить! – пообещал Белокрылов.

И даже поверил, что именно так все и будет. А почему бы и нет, если сам Грушин разрешил навещать Дарьяну?

– Хорошо, – кивнула она и, закусив губу, чтобы не расплакаться, повернулась к нему.

А Белокрылова с неудержимой силой потянуло к телефону, позвонить Агате, высказать ей все и послать на три буквы вместе с ее папашей. И завтра же отправиться с Дарьяной в загс.

Но он не позвонил. И в загс Дарьяну не повез. Не время сейчас для опрометчивых решений.

Сочный шашлык тает во рту. Знает Ашот свое дело, в кафе у него и вкусно готовят, и чисто – приятно посидеть. Но пора и честь знать.

– Ну что, братва, по коням?

Степан Круча поднялся первый, Комов и Кулик за ним. Платить не надо, Ашот наотрез отказывался брать деньги с дорогих гостей. И в этом, пожалуй, чувствуется хитрый расчет. Битовские опера халявой не злоупотребляют, поэтому наведываются к Ашоту не чаще чем раз в неделю.

Они вышли из кафе, Степан глянул по сторонам на сытый желудок, мало ли, вдруг душегубы с волынами, тот же Сафрон сколько раз пытался его убить. Но все спокойно. На аллее сквера сонная тишина, проезжая часть шумит, но машины проносятся мимо, даже не притормаживают.

– Я тогда домой? – зевая в кулак, спросил Комов.

С дежурства он, утром сменился, до обеда делами занимался, и это притом что позавчера весь день как белка в колесе – до полуночи. Степан кивнул, отпуская подчиненного.

– Может, останешься? – иронично сощурился Кулик. – А то вдруг отмашку на Сафрона дадут, по массажным салонам пойдем.

Степан усмехнулся. Он и по собственной инициативе мог организовать рейд по притонам, но это в том случае, если Сафрон начинает терять берега. А просто так смысла в таких набегах нет: взамен закрытой точки тут же образуются две. Пока мужчины нуждаются в доступных женщинах, проституция будет процветать.

Но у Сафрона сейчас проблемы, «старшие братья» приняли, закрыли в Лефортово. Если ФСБ закусит удила, банду Сафрона будут громить, и местный уголовный розыск подключат, это и к гадалке не ходи.

– Ну, если в «Стрип», я бы сходил, а так даже не звони, – снова зевнул Комов.

– Невесту ищешь? – усмехнулся Степан.

В подробности задержания он не вникал, но имел представление о декорациях, в которых оно происходило. А девочки в «Стрипе» отборные, Сафрон тщательно следит, чтобы на пилонах крутились лучшие.

– Кровать ищу и подушку… Ну все!

Комов попрощался, сел в свою «восьмерку», он в одну сторону, а Степан с Куликом в другую. Дел, как обычно, невпроворот, одних отписок вагон без маленький тележки.

Но не успел он приступить к работе, как в кабинет вломился начальник РОВД, а с ним какой-то незнакомый тип, изнывающий под тяжестью собственной важности. Высокий, статный, в новом дешевом костюме черного цвета, как будто в похоронном бюро на распродаже купил. Лысина в обрамлении вихрастых, непослушных волос – удивительное сочетание. Глаза маленькие, близко посаженные, переносица тонкая, а брови густые, вразлет. И взгляд немигающий, хищный. Внешне мужчина напоминал сову.

Степан поднялся, но только из уважения к подполковнику Кузовикову. Плешивый кивнул так, как будто приветствовали его, но рукой Степана не осадил. И даже замер в ожидании, когда капитан Круча представится ему по полной форме. Но не дождался.

– Майор Глушков, заместитель начальника отдела собственной безопасности! – отчеканил мужчина, безуспешно пытаясь пригвоздить Степана взглядом.

– Как-то неласково, товарищ майор.

– А я вам не товарищ, товарищ капитан!

– Тогда не товарищ капитан, не товарищ майор, – усмехнулся Степан.

– Круча! – поморщился Кузовиков.

Он явно куда-то спешил, но и уйти так просто не мог.

– Может, давайте по существу вопроса? – глядя на Глушкова, сказал Степан.

Действительно, а чего тянуть?

– Вы сегодня обедали в кафе на Пролетарской улице? – спросил Глушков. И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Почему не расплатились?.. А я вам скажу, почему. Потому что вы злоупотребляете своим служебным положением, товарищ капитан! Потому что вы оказываете моральное, а возможно и физическое, давление на владельца кафе!..