— Спасибо.

После чего спешно отвернулся. Я кинула выразительный взгляд на Зойку. Предупреждала ведь ее еще по телефону: «Оставь, пожалуйста, Сидорова в покое по поводу его братика!» Так нет ведь: прямо распирает ее. Ну, чего, спрашивается, травить человека? Она же в курсе ситуации. Я ей рассказала то, что мне Клим сообщил. У Тимки на почве рождения младшего брата настоящая депрессия. Братик появился в самом конце июля. Назвали его Гавриилом. Тимке это ужасно не понравилось. Потому что сам он предлагал назвать ребенка Петром, ну, в крайнем случае, Павлом. Однако предки не захотели, У них чего-то там неприятное связано с этими именами. А Тимка по этому поводу Климу сказал:

— Ну ни о чем родители не думают! Как, скажи на милость, нормальному человеку жить с таким именем? Сам, Круглый, прикинь. Детский сад — еще ладно. Но вот пойдет он в школу Гаврилой. Его с первого класса на смех поднимут. И после будут над ним дико ржать всю дорогу. Я предкам об этом твердил, а они возражают: «Ничего подобного. Замечательное имя. И архангел такой есть». Представляешь, Круглый? Это тот самый архангел, который должен своей иерихонской трубой возвестить о конце света! Назвали ребеночка! А как назвали, так и пошло. Иерихонской трубы у брательника моего, правда, нет, но это все фигня. Он безо всякой трубы обходится. Своей собственной глоткой.

В общем, этот Гавриил Сидоров, по словам Тимки, орет постоянно с утра до вечера. Вернее, с вечера до утра. С наступлением дня он как раз выдыхается и засыпает. А ночью со свежими силами наверстывает упущенное. Тимка от этого совершенно дошел. Он Климу жаловался, что, мол, любой будильник лучше Гаврилы. Потому что у любого будильника имеется кнопочка. Нажал — и звонок выключился. А вот младшего брата выключить совершенно невозможно. Даже соской. Он принципиально ее не принимает. Выплевывает.

То есть жизнь у Сидоровых пошла напряженная. Тимка теперь почти не спит. Ладно еще, пока были каникулы. Можно днем наверстать упущенное. А сейчас... Я внимательно посмотрела на Тимура. Веки у него были и впрямь красные, припухшие. Видимо, «иерихонская труба» и сегодня не умолкала. Кстати, Клим мне еще рассказал, со слов Сидорова, что предки его показывали Гаврилу разным врачам, и все признали его совершенно здоровым. По мнению докторов, ребенок просто перепутал день с ночью. Со временем рев пройдет. Когда же Тимкины предки пытались уточнить, сколько это «со временем» будет длиться, один из врачей ответил: «Определенно не скажу. Может, завтра замолчит, а может, и через год». Тимка пребывал в ужасе. Он говорит, что год без сна точно не выдержит. Так что я на Зойкином месте не стала бы наступать на такую больную мозоль.

Зойка, однако, не унималась.

— Тимочка, — снова затеребила она Сидорова. — Я что-то не вижу радости. Такое событие! Младший братик родился.

— Отстань. — В голосе Тимки послышалась ярость.

— Фу, как грубо, — сморщила нос Зойка. — Все-таки, Сидоров, ты как был хамом, так и остался. Все твои изменения чисто физиологические.

— Слушай, Адаскина, — чувствовалось, что Тимка уже едва сдерживается. — Если ты не заткнешься, то я тебе действительно нанесу серьезные физиологические повреждения.

Зойка невольно попятилась. И скороговоркой произнесла:

— Ну, раз ты, Сидоров, такой нервный, молчу, молчу.

Тимка резко отвернулся и больше на нас не смотрел.

— Кажется, я в прошлом году была права, — немедленно переключилась на меня Зойка. — У Сидоровых родилось нечто еще хуже Тимки. И я ведь это предсказывала.

— Жаль, что сбылось, — искренне посочувствовала я Тимуру.

— Наоборот, — возразила Зойка. — Пусть увидит себя со стороны.

— По-моему, он не только на себя со стороны, а даже на окружающий мир уже смотреть не способен, — ответила я. — И ты, Зойка, к нему больше с этим не лезь. Разве не видишь? У него нервы на пределе.

— Да нет, просто психом был, психом и остался, — передернула плечами моя подруга.

Торжественные речи закончились, вслед за этим немедленно возник огромный одиннадцатиклассник, на плечах у которого восседала крохотная первоклассница с огромными белыми бантами в волосах и колокольчиком в руке. Такая, знаете ли, оригинальная символическая картинка под названием: «Первый звонок в новом учебном году».

Первоклассница потренькала своим колокольчиком, и ее пафосно унесли.

— Ну, ребята, кажись, отмучились! — раздался громкий и радостный голос Сереги Винокура.

Классы начали один за другим запускать в здание. По случаю первого сентября турникеты были отключены. Поэтому мы смогли пройти внутрь дружными рядами. А вообще-то в наше учебное заведение можно попасть лишь с помощью «личной карточки ученика», и каждый ваш приход и уход фиксируется на компьютере.

Но, повторяю, сегодня царила свобода.

Едва мы расселись в классной комнате, наша Предводительница сперва поздравила нас от себя с новым учебным годом, а затем принялась объяснять, что такое девятый класс и какова его роль в нашей жизни. Оказывается, это не просто очередной класс, а «очень серьезный этап нашей судьбы».