Судя по обстановке – это был рабочий кабинет хозяина квартиры. Помимо письменного стола, старинного кресла и книжного шкафа, здесь была куча упаковок из полиэтиленовой пленки, сквозь которую проглядывала разноцветная ткань. Похоже, это был своего рода склад готовой продукции подпольного цеха – основы жизненного и коммерческого успеха Андрея Антиповича. Сам Серушкин выбросил из другого кресла кипу упаковок, пригласил меня садиться. Воспользовавшись предложением, я уселся, положив на колени ДМРД.

– Вы привезли посылку от товарища Арабова? – не сводя глаз с деморализатора, спросил Серушкин.

– Привез, – не стал скрывать я.

– А-а! Вы ее, наверное, в машине оставили?

– И в машине ее нет. Она в надежном месте.

– Понимаю-понимаю, вероятно, вы хотите пересмотреть условия нашего договора… Ну как же! Вы сейчас такой человек. Что теперь вам две тысячи… Пять вас устроят?

– Нет, я хочу пересмотреть условия всей вашей работы, товарищ Серушкин.

– Любопытно! – проговорил Антипыч. – Рискну предположить, что вы хотели бы иметь долю в общей прибыли.

– Напрасно рискуешь. У меня совсем иное предположение.

– С нетерпением жду.

– Кончай с подпольной коммерцией. Выводи бизнес на легальные рельсы.

– Это каким же образом?

– Выходи на директора с предложением открыть при фабрике комсомольско-молодежный цех по пошиву современной одежды. Модельеры на фабрике есть, ткань, фурнитуру и прочее на первых порах за счет нетрудовых доходов закупишь, ну а там дело пойдет. Зарплата, премиальные и так далее. Будешь жить может и не богато, но зато честно. У всех на виду. А главное, у милиции не будет никаких претензий. И не кончишь ты свою жизнь, милок, у стенки, пахнущей сырой штукатуркой? Почему – сырой, спросишь? Потому, что ее часто штукатурят, чтобы следы от пуль скрыть.

– Типун тебе на язык! – выдохнул Серушкин, с которого мгновенно слетела респектабельность. – И вообще, хватит трепаться! Гони лейблы. А остальное не твое дело, хотя ты и босс.

– Хамишь, парниша.

– Я не понимаю, чего это перед тобой все стелятся? – совсем распалился он. – По-моему, ты просто фраер дешевый! Бабки отстегивают тебе за здорово живешь, а ты еще палки в колеса вставляешь!.. Короче – так! Сейчас подойдут люди, проводят тебя, отдашь им лейблы, получишь свои два куска и засохнешь! А будешь рыпаться…

Кивая, я нехотя поднялся и словно на миг потерял равновесие, качнулся к столу, как бы случайно схватился за настольную лампу, явно не отечественного производства. Лампа не помогла мне удержаться на ногах, выскользнула из пальцев и улетела в окно. Подставка настольной лампы массивная и потому она вынесла оконное стекло и канула в темноте. Мой визави завизжал, как баба, и в кабинет ворвались два облома, видать, те самые, которым я должен был отдать лейблы, получить две штуки и засохнуть.

Драться с этими воплощенными недостатками педагогической деятельности моих предшественников я не стал. Много чести. Попросту повернул регулятор мощности «домры» на средний уровень и чуть качнул вправо и влево стволом. Телохранители Антипыча мигом утратили интерес к происходящему, слезы брызнули у них из глаз и размазывая сопли пудовыми кулаками, они повернулись широкими спинами к своему патрону и потопали прочь.

– Эй вы, дебилы! – заорал Серушкин. – Назад, козлы!

– Не надрывайся, – сказал я ему. – Не послушаются. Они сейчас полны раскаяния и горестных размышлений о своей не задавшейся жизни.

– Что ты с ними сделал!? – вытаращил глаза замдиректора.

– Я?! Ничего.

– Не зря о тебе болтают, что ты черт… – прохрипел он, бледнея на глазах. – И пацаны твои… Я думал, бабья брехня… Теперь вижу – не брешут бабы…

– Ну черт не черт, – проговорил я, – а кое-что умею…

Антипыч задрожал и вдруг упал на колени.

– Ваше свят… – Хотел было перекреститься Серушкин, но рука его упала. – Нет-нет, прости, владыка! – забормотал он. – Возьми мою душу, дай только пожить в свое удовольствие, и чтобы в тюрягу не угодить!

– Да ты за кого меня принимаешь? – проговорил я. – На хрен мне не сдалась твоя поганая душонка… Живи, как знаешь, только от Маши Вершковой отстань, не тебе чета. И насчет комсомольско-молодежного цеха подумай, ежели и впрямь в тюрягу не хочешь.

– Я все сделаю, повелитель! – простонал Антипыч.

Не вставая с коленей, он добрался до письменного стола, открыл ящик, который запирался на ключ, выдернул, принялся вынимать из него пачки денег и швырять их на столешницу.

– Возьми деньги, владыка, – бормотал он. – Как я сразу не понял, идиот!.. Ты же тогда сказал нам всем – для детей деньги, для ТВОИХ детей! В этом спасение наше.

Чтобы не расстраивать несчастного, который, похоже, умом тронулся, я сгреб со стола денежные пачки и рассовал по карманам. Кинул последний взор на Серушкина. Тот стоял на коленях и плакал. Не задел ли я его случайно лучом из ДМРД? Как бы то ни было, получил Андрей Антипыч по заслугам. А то, что он принял меня за Мефистофеля… или еще кого из этой братии, так это мне даже на руку… Больше бояться будут, и меньше ерепениться… Хуже, что о пацанах, похоже, стали просачиваться слухи. Откуда утечка? Вряд ли – от Тигры.