Он не раз предлагал молодому врачу денег, но тот отказывался. Он пробовал другие средства, но все оказывались тщетными, и полковник в изумленном раздумье нередко повторял: «Неужели он честный человек?» — и с злобным чувством должен был согласиться, что «кажется, честный».

«От этого он и презирает меня! — думалось старику. — Ростовщиком считает! Так не будет же ему ничего после моей смерти. Пусть остается нищим!»

И полковник вычеркнул племянника-доктора из духовного завещания, о чем и рассказал родным, чтобы те довели до сведения племянника.

Еще более озлобился он, узнав, что доктор принял это известие совсем равнодушно. Озлобился и в то же время при встречах с ним оказывал ему особенное уважение и держал себя с ним совсем не так, как с другими родственниками.

Нравственное превосходство невольно действовало на мрачного старика.

Однажды отправился полковник на Выборгскую сторону к племяннику посоветоваться о здоровье. Лицо молодого врача приняло серьезное выражение. Он как-то строго-официально оказал: «Потрудитесь раздеться!» — и стал тормошить старика с азартом и добросовестностью юного врача. Полковник послушно стал раздеваться. «Совсем, совсем!» — прибавил племянник. Дядя разделся донага и конфузливо смотрел, как племянник отошел шага два назад, приказал вытянуть руки, окинул серьезным взглядом пухлый торс старика, затем приблизился и стал тыкать пальцем в рыхлое тело. Под давлением пальца белые пятна медленно окрашивались розоватым цветом. Несмотря на полноту, тело, очевидно, было больное.

— Теперь мы постучим!

И племянник стал постукивать молоточком, не оставляя ни одного местечка на груди и на спине нетронутым. Наконец молоточек спрятан. Вдавив косматую свою голову в заплывшую жиром грудь полковника, племянник слушал, слушал так долго, что у старика закружилась голова..

— Устали, дядя?

— Устал!

— Сейчас отдохнете, а пока считайте: раз, два, раз, два!

Полковник покорно считал «раз, два, раз, два», а племянник, казалось, хотел съесть глазами дядину грудь. Старик все считал «раз, два, раз, два!», а к сердцу, к самому сердцу подступала назойливая мысль: «Этот подлец — честнейший парень!»

— Довольно? — проговорил он, когда племянник, отирая вспотевший лоб, отвел, наконец, глаза от тела полковника.

— Нет еще. Ложитесь-ка, дядя, на диван… Вот так! — повторял он веселым голосом, помогая полковнику.

Опять самое добросовестное исследование, и когда, казалось, все было осмотрено как следует, племянник разрешил одеваться.

— Однако измучил ты меня, братец!..

В словах полковника звучала ласковая нота. Племянник, некрасивый молодой человек, только усмехнулся в ответ. — А как дела?

— Погодите, дядя… Сперва поговорим…

И племянник стал расспрашивать о том, как живет дядя, что ест, что пьет и тому подобное.

Когда наконец все было расспрошено и племянник задумался, полковник опросил:

— Что ж ты мне пропишешь?..

— Знаете ли, что я вам скажу, дядя?..

— Ну?..

— Бросьте вы все ваши дела и уезжайте куда-нибудь…

— Какая же у меня болезнь?..

— У вас расстройство всего организма. Вам нужен покой, полный покой…

Старик печально свесил голову и проговорил:

— Я давно его ищу и…

— И что же?..

— Не нахожу его! — уныло прошептал старик, взглядывая на молодого племянника каким-то растерянным, виноватым взглядом.

Оба молчали. Обоим было как-то неловко продолжать разговор в этом тоне.

— За границу бы прокатились…

— Разве я так плох?..

— Нет, дядя, вы не плохи, но только, при настоящих условиях вашей жизни, трудно вас лечить…

«Настоящие условия жизни!» — вот оно что! А как их изменить? Куда поедет он, одинокий старик, на чужбину? Кто будет около него?.. Кому может он доверить свои дела, а неконченых дел так много… Сколько денег роздано на руки, и надо эти деньги вернуть!

При мысли о деньгах старик даже оживился.

— Нельзя мне ехать, Володя… Дела…

— По крайней мере оставьте их на время…

Что он говорит?.. Ах, эти доктора, доктора… Они, быть может, знают, как лечить тело, но не понимают человеческого сердца. Оставить на время дела — это значит потерять деньги, а разве он решится сознательно потерять деньги…

— Невозможно… Год, другой… тогда я могу ехать куда тебе угодно.

Племянник только пожал плечами.

— Я вам пропишу лекарство…

— Спасибо, Володя. Только не скрывай ты от меня и скажи: плох я?

— Пока ничего, но только состояние ваше серьезно…

— Поправиться возможно?… Знаешь ли, бессонница меня одолевает…

— Вот принимайте это лекарство! — проговорил врач, подавая рецепт.

— А затем еще одна просьба! — начал полковник. — Будешь ты меня лечить… Ездить ко мне, а?..

— Я, дядя, избегаю практики…

— Прошу тебя…

Он проговорил просьбу умоляющим голосом.

— Извольте, Я буду ездить.