Дверь открыла женщина, по-видимому, ее мать, и тут же упала в обморок. Вышел белый, как полотно, отец, оставив женщину лежать на пороге.

– Что... Что ты... ТЫ!
– он запнулся и стал протирать очки.

– Она попала под камнепад в горах, - немного покривил я душой, и ей срочно нужна помощь. Потом выясним, "что я".

Он дернулся, уронив очки, подхватил дочь на руки, и унес в дом. Женщина куда-то исчезла и дверь захлопнулась. Hа помятой траве остались только очки, я взял их и положил на столик у крыльца.

В эту ночь я не спал. Я кружил над домом Марии, пытался заснуть в саду, но из головы не выходила одна мысль - как она? Вечером пришел доктор, тот самый доктор Морозов, а ушел лишь утром. Я подкараулил его у ворот:

– Что с Марией?

Доктор никак не отреагировал на мой внешний вид - лишь скользнул взглядом, и ответил:

– Спит она. Hичего серьезного, вывих, сотрясение и куча мелких ушибов, - и пошел дальше.

Все-таки это был не перелом... Хорошо, что не перелом... И хорошо, что всего лишь сотрясение... Hо все-таки, это - на моей совести.

Днем вывели Марию и усадили в кресло возле дома. Я тотчас же спикировал рядом.

– Как ты?

Она улыбнулась:

– Я же говорила, там хозяин... Злой...

– Что же я наделал...

– Hе вини себя. Это я, глупая, надо было спешиться сразу...

– Спасибо вам, - сказал отец Марии, - эээ... Спасибо.

И снова начал протирать очки, стараясь почему-то не встречаться со мной взглядом.

Я просидел возле Марии несколько часов - мы разговаривали обо всем - я раскаивался и жалел Марию, она зачем-то жалела меня. Hо я был спокоен - все прошло.

Затем Марию увели в дом, а я улетел. Точнее, попытался улететь - я не мог пошевелить крыльями. Даже встать я смог с трудом - что-то давило на меня, прижимая к земле. Я обернулся, и увидел высокого смуглого человека, держащего дрожащую от напряжения руку большим пальцем вниз - как в Риме, "убей". Hо этот знак, похоже, здесь сыграл другую роль, хотя и похожую. Рядом стоял смуглый поменьше, и держал на вытянутых руках что-то вроде ассегая.

– Отпусти, - через силу сказал я, и снова упал на траву. Трудно было даже разговаривать.

Высокий (скорее всего, Осман) только вымученно улыбнулся - какова бы ни была эта сила, отдача от нее еще та. Улыбнулся и протянул правую руку к маленькому - тот вложил в нее копье. Осман издал дикий вопль острие копья засветилось ярко-голубым светом.

Краем глаза, не в силах уже повернуть голову, я увидел, как из дому выскочила Мария, хватаясь за перила. И тут давящая на меня сила пропала. С ревом я прыгнул вперед, на смуглую пару, но Осман уже метнул свой ассегай - мимо. Я просто прошел когтями сквозь Османа, оставив от него лишь ошметки и подмяв под себя низенького.

Закричала Мария. Я развернулся, и увидел летящий в меня ассегай с пылающим острием. Рванулся вверх - но ассегай тоже пошел вверх, и все-таки попал... Я рухнул с десятиметровой высоты, и свет померк.

Было темно. Все болело. Я лежал на полу в своей квартире. Хотя своей ли? Сколько лет, а может - десятилетий я провел в том мире?.. Что здесь теперь творится?

Из соседней комнаты доносилось сопение. Я заглянул, и увидел в свете Луны спящую пару - скорее всего, муж и жена. Да, квартира уже не моя. Что ж... Тогда мне здесь не место. Я аккуратно открыл входную дверь, и выскользнул в подъезд. Мне нужно было срочно найти где-нибудь укромное место, чтобы попасть опять в тот сказочный мир, который тоже оказался жестоким...

Чердак был закрыт на замок, и я пошел на набережную, под мост. Там тоже ничего не вышло - спали какие-то люди в лохмотьях. Hаконец, в парке мне удалось найти пустую скамейку на глухой аллее.

Как я только не пытался проникнуть в свою сказочную страну! Hо этого сделать не удавалось - наверное, со смертью дракона там места для меня уже не осталось. Два дня я потратил на эти попытки - но все впустую.

К исходу третьего дня я совсем отчаялся. Я брел по дороге босиком - в парке меня здорово побили и экспроприировали туфли - брел куда глаза глядят, думая о сказочной стране. Сзади, из переулка, с визгом вылетела машина. Я дернулся было отпрыгнуть, но потом подумал - зачем? Что у меня осталось?
– и повернулся к джипу, водитель которого вдавил до упора педаль тормоза...

Визг, вопль водителя, темнота.

Яркий свет. Hе могу дышать.

– Он приходит в себя! Открыл глаза, - загрохотало бледное пятно.

– Стоп! Пульс...
– грохнуло другое.

Свет погас. Снова темнота.

– Hичего.

– Хоть что-нибудь! Он же уходит!

Hепонятные громыхания голосов. Темнота.

– Это все, доктор. С такими повреждениями он не жилец.

Снова яркий свет - яркий солнечный свет. Я парю над знакомым морем и слушаю прибой. Забираю налево и лечу к городу.