Хоть Новицкий и вонзил нож мне прямо в душу, глупое сердце все еще верило, что Артем кичился перед другом и пытался быть крутым в его глазах. Но, я упустила важную деталь. Им не по восемнадцать лет, чтобы казаться в глазах друг друга крутыми. Так значит, все сказанное им – правда?

Думаю, только что танком проехались по моей хрупкой гордости. Причем, несколько раз. Слез не было, я трагически смеялась, ведь это была защитная реакция моего организма. Он боролось с приступом паники и удушья так, как считал нужным.

Убралась оттуда от греха подальше, тихо выскочила из квартиры и побежала на свою арендованную однушку-студию.

Уже в квартире дала волю эмоциям и горько разревелась. Слезы душили, ведь я не понимала, как человек мог измениться за одну ночь и наговорить столько унизительных слов. Пусть Артем и не знал, что я все слышала, но… из песни слов не выкинешь!

Мне нужно было выплеснуть из себя весь тот ужасный негатив, который отравлял душу и кровь. Слезы иссякнут, но зарубка на душе по имени Артем, к сожалению, уже никогда не затянется.

Плакала навзрыд и осознавала, что все это время, пока шла, крепко сжимала тест в руке. Стискивала намертво, будто это пойманная мною птица счастья. Даже пальцы свело судорогой, ведь я не смогла с первого раза разжать ладонь, чтобы положить тест на стол. Вышло лишь с третьего раза.

Смотря на две жирные красные полоски, я понятия не имела, что мне делать. Но уж точно не аборт, как требовал Артем. Нет! От злости на его слова стиснула пальцы в кулаки и уверенно кивнула своим мыслям. Пусть катится в жопу со своим мнением о детях. Это только мой малыш! Мой, и ничей больше.

Приложила ладошку к еще плоскому животику, и вся злоба мигом растворилась. Мысли о ребеночке придавали мне сил и уверенности в завтрашнем дне как никогда ранее. На адреналине приняла молчаливое решение уйти, хотя и понимала, что будет сложно.

– И никакой Артем Новицкий нам не нужен. Вот увидишь, маленький, он еще локти кусать будет, что упустил нас.

Я только начала размышлять, что же предпринять и куда пойти, пока не поздно, как внезапно открылась входная дверь. В отличие от меня, у Новицкого не было проблем с личными границами. Он всегда вламывался, будто к себе домой и с порога набрасывался на меня, как на кусок мяса. Это раньше я считала, что Артем чрезмерно скучал, поэтому первым делом срывал с меня одежду и трахал до потери пульса. Да я и была не против, чего уж греха таить. Теперь же его поведение стало куда более прозаичным и омерзительным.

Не стала бежать преданной собачкой и встречать его с порога. Отвернулась и уперлась руками в столешницу.

Артем появился спустя секунду и навис надо мною башней.

– Вот ты где, – соблазнительно зашептал над ухом и скользнул руками по талии, а затем полез под футболку.

Нет! Не будет этого! Я выкрутилась из его захвата и отошла на несколько шагов. Из-за отвращения к любимому мужчине тело покрылось мурашками, ни о каком возбуждении не могло быть и речи. Новицкий все испортил!

Сначала корила себя, что безрассудно помчалась к нему, но теперь так не думала. Хорошо, что узнала до того, как рассказала правду. Теперь беременность – это только моя забота.

– Птичка, ты чего как не родная? – он сделал шаг ко мне, но вдруг застыл как вкопанный.

Проследила за его взглядом и обомлела от страха. Вот черт! Тест… Но уже было поздно, Новицкий вонзился в него горящим взглядом Дьявола, словно хотел сжечь здесь и сейчас. Лишь на секунду внутри поселилась паника, но я шустро придушила ее. Нельзя! Нельзя показывать перед ним слабость. А он, наконец, показал мне свою уродливую вторую сторону медали:

– Это еще что такое? – проревев как разъярённый лев, Артем схватил тест и сжал до противного хруста.

Может даже, раздавил мощью малюсенький кусок пластика. Насколько же ему противна даже мысль о ребенке? Почему? Должна же быть логическая причина! Но, по правде, я не хотела быть Новицкому психологом и разбирать его травмы. Я хотела сбежать на край света и больше никогда не видеть Артема в своей жизни. И в жизни моего будущего ребенка.

Видимо, эффектная пауза с моей стороны затянулась, поэтому нервы Новицкого не выдержали накала. Он с размаху, вложив всю дурь, бросил многострадальный тест на кафельный пол кухни. Пластик от жесткого удара разлетелся на куски и одна часть, та самая с полосками, неминуемо попала под ноги Артема. Он пнул его носком ботинка с такой яростью, будто под ногами змея проползла и пыталась обвиться вокруг тела.

– Чего ты испугался, – я хохотнула, а затем подняла взгляд с пола и равнодушно уставилась в полыхающие омуты мужчины.

Да он покраснел от ярости, как сваренный рак! Может даже пар из ушей мог пойти в любую секунду.

– Тест моей подруги, забегала ко мне утром, чтобы поделиться радостной новостью.

– Подруги… – повторил попугаем и резко выдохнул.

Но глаза все еще оставались недоверчивыми. Сканирующими. Пытающими. Я же улыбнулась ему через силу, хотя внутри вся кипела лавой. Хотелось бы залепить пощечину и прокричать: «За что ты так со мной? Почему ты такая сволочь?».