Чашка крепкого кофе и две хорошо поджаренные тартинки – вот и все, что можно позволить себе на завтрак, если хочешь сохранить спортивную форму и ясную голову.

Сегодня утром это особенно важно. Придется откровенно побеседовать с руководителями «Итальянского социального движения» о падении дисциплины среди членов организации.

Пригубив принесенный горничной кофе, Витторио поближе придвинул телефон и набрал нужный номер.

– Батисто Флоренти? Да, я… Нет, нет, приезжайте немедленно, дело срочное… Нет, на моей машине, вы ее знаете… Будет ждать у кафе.

Второй раз за сегодняшнее утро Витторио испытал большое удовлетворение. Вот и осуществились его честолюбивые мечты! Он уже не пешка, которую игроки двигают по шахматной доске. Сам включился в большую игру, сам может приказывать. Не важно, что о его далеко идущих полномочиях знают всего несколько доверенных лиц. Верхушка всегда должна быть законспирирована, скрываться в глубоком подполье. Да и для личной безопасности так лучше. Хотя правительство де Гаспери и относится к организации с откровенной благосклонностью, но что будет завтра или послезавтра – неизвестно. Этот сброд в рабочих организациях тоже группирует силы, недовольство политикой кабинета министров растет, коммунисты все выше поднимают голову и множат свои ряды.

Батисто Флоренти не заставил себя долго ждать. Хозяин нескольких первоклассных парикмахерских, он никак не мог служить живой рекламой своих заведений. Плохо выбритый, с жирными кольцами волос, нависавшими над вспотевшим лбом, Флоренти производил впечатление человека, который испытывает органическое отвращение к воде, мылу, ножницам и гребешку. О полном равнодушии к собственной внешности говорил и костюм из светлой альпаги, весь покрытый грязными пятнами.

Здороваясь, Батисто долго пожимал руку Витторио пухлыми волосатыми ладонями и, словно вконец измученный затраченным на это усилием, тяжело опустился в кресло.

– Простите, простите, для моей комплекции сегодня чересчур жарко. Фу ты, совсем взмок, словно только что вылез из ванны. Понимаете, моторчик того, – толстяк коснулся рукой груди, – и, честно говоря, разволновался. Почему, думаю, немедленно? Что-нибудь случилось?

– И очень неприятное, прочтите вот это, – Витторио перебросил через стол сложенную вчетверо газету. Одна из статей на нижней полосе была отчеркнута красным карандашом.

Все еще тяжело дыша, Флоренти быстро пробежал заметку глазами.

– Пхе! Неужели вас это так взволновало? Трое молодчиков в темном переулке пересчитали ребра четвертому. Обычное мелкое происшествие. Даже удивительно, чтобы на страницах газеты…

– A вы обратите внимание на заголовок и внимательно прочитайте комментарии редакции.

– «Бандитский налет или вражеская вылазка?»… Могут спрашивать сколько угодно.

– К сожалению, они не только спросили, но и ответили. Потерпевший и свидетели узнали всех троих и утверждают, что все они члены нашей организации – МСИ. А редакция к перечисленным фамилиям прибавила еще и адреса, точно указав, кто где проживает.

– A, «Унита». Что ж, дадим опровержение… Можно и в суд подать на газету за клевету.

– Трюк уже известный. И не забывайте, есть свидетели.

– Их заставят молчать. А мы подготовим каждому отличное алиби и – все!

– Вы, Батисто, неплохой организатор, но политик из вас… Неужели вы до сих пор не поняли: реорганизация подполья для того и проводится, чтобы всю нашу работу построить на основе железной дисциплины. Реванш мы можем взять, лишь тщательно к нему подготовившись, и подготовка эта не должна привлекать к себе внимания. Иначе мы не сможем сконцентрировать наши силы, объединить в самую мощную организацию все те группы, которые до сих пор действовали на свой страх и риск, по принципу «кто в лес, кто по дрова». А, черт…

Произнося эту тираду, Витторио постукивал ножом для разрезания бумаги по краю стола, словно отрубая фразу от фразы, с каждым разом удары становились все более увесистыми, и, наконец, лезвие из слоновой кости не выдержало и надломилось. Рамони с сожалением смотрел на ручку и обломок, торчавший в ней.

– Антикварная вещь… подарок… Поглядите, сколько изящества в линиях. Безусловно, работа выдающегося мастера, возможно, даже самого несравненного Челлини, – бормотал граф, сокрушенно покачивая головой.

– Жаль, как жаль, – горевал и Флоренти, надеясь своим сочувствием смягчить Рамони. – Но ведь ручка целехонька. Я думаю…

– Я не кончил, – сухо прервал его Витторио. – Руководству МСИ следует запомнить: наше движение – явление не узко патриотическое, наша организация – лишь звено большой цепи, которая тайно куется повсюду, во всем мире. Придет время, и эта цепь стреножит большевизм, опутает его, повалит… Теперь вам ясна мера нашей ответственности? Как осторожно мы должны действовать?