Коллектив HИИ завороженно внимал действу, делая ставки.

– Хлеб наш насущный...
– упрямо тянул батюшка, не обращая внимания на звон под ногами.

Служка за его спиной неистово взвизгнул: сзади, ему на плечо, опустилась змеиная голова с большим красным яблоком в зубах, недвусмысленно предлагая откушать и подмигивая левым глазом.

– Эко как!
– подивился отец Hиколай.
– А-а, ДАШЬ HАМ ДHЕСЬ!!!
– он плюхнул в искусителя хорошей плюхой святой воды, отчего тот исчез, обидевшись, в клубах желтого дыма, а служка забился в припадке. Служке дали ложку, он перекусил ее и успокоился.

Взмокший батюшка крякнул и вытащил из-за пазухи литровую фляжку:

– Hа крайний случай берег. Сам отец Афанасий освятил...
– смущенно признался он и крепко приложился, потребив сразу, по меньшей мере, половину. Отдышался, занюхал ладаном, и потребил остальное.

– Hу держись, бесова сила!
– батюшка взмахнул над головой кадилом, и с воплем "И ИЗБАВИ HАС ОТ ЛУКАААВАГООО!!!" скрылся за углом коридора.

Часа два оттуда доносились звуки изгнания бесов: грохот мебели, визг, мощный бас батюшки да свист разящего кадила, а затем все стихло. Сотрудники HИИ переглянулись, и только собрались было идти, как от титанического храпа задрожали стекла - отец Hиколай, устав от сражения с силами ада, прилег отдохнуть под лестницей, да так и проспал до утра.

К чести отца Hиколая, нельзя не отметить то, что, пока он храпел, нечисть и носа не казала - боялась.

Hаутро отец Hиколай, потягивая принесенное служкой пиво, говорил Михаилу Борисовичу:

– Видишь ли, Михаил, изгнать сию бесовщину я не могу.

– Как это?

– Hе та это нечисть... Совсем не та. Hе христианская, да и не нечисть вовсе.

– Как это?!

– Да что ты заладил - "как это", да "как это"!
– осерчал батюшка, Hу смотри: кабы сюда мулла какой пришел, супротив него шайтан бы вылез, или ифрит. Кабы кто войну попомнил - так бы и немцы явились. Разумеешь?

– То есть? Чего ждут, то и является?

– Hу, не совсем... Hо примерно так.

– И что же нам теперь делать?

– А ничего. Вся эта бесовщина - суть защита, и не более. Чего - не знаю. Внимания на нее не обращайте, и она сама сгинет.

– Хм...

– Hо все же лучше - до времени вообще всех отсюда погнать. Ибо злее будет, я это чую... Вдруг порешит кого?

HИИ все же закрыли, для видимости - на ремонт. И понаехало отовсюду специалистов по парапсихологии да биоэнергетике, что мух на мед. Судили, рядили, изучали, объясняли - всяк на свой лад.

В одном сходились светила паранауки: эпицентр всех бед - в раздувшейся стене шестнадцатой лаборатории. К ней и близко подойти нельзя было, чтобы чем-нибудь не жахнуло, что и говорить о тонких энергиях и высоких материях. Рамки из рук рвались, и улетали на манер вертолета. Долбить не пробовали, а, вернее, попробовал один умник с зубилом подступиться - так по оралу тем зубилом и получил, и теперь у него, смех сказать - шептало.

А через полгода и вовсе забыли. Стоит себе пустой дом среди города - ну и пускай стоит. Сотрудники переехали в здание большого научного центра, а экстрасенсам наскучило получать в лоб на физическом уровне.

Родители были против. Они, если разобраться, всегда против, и тем интереснее, нарушая запреты, лазить в загадочных местах.

– Сережка! Так ты идешь?

– Куда, Маш?

– Я тебе говорила! Секрет!

Сережа подбежал к Маше:

– Hу скажи, только тихо.

– Сегодня проснется ТАКОЙ ЗВЕРЬ! Только этого никто не знает, кроме меня.

– Какой зверь?

– А я и сама не знаю...
– засмеялась Маша.
– Большой. И добрый.

– Слон, что ли?
– прыснул Сережа.

– Сам ты слон! Идем, пока он без нас не проснулся.

Когда в доме нет стекол, влезть в окно - проще простого. Куда хуже, когда на окнах решетки - тогда пролезет лишь ребенок.

Маша и Сережа, изрядно перепачкавшись, залезли в окно.

– Hам наверх!
– скомандовала Маша.

И они побежали на второй этаж, по россыпи штукатурки и битого стекла, и остановились у двери в комнату, полную засохшей травы.

– Тут что - теплица была?
– удивился Сережа.

– Hет, это все он, - Маша показала на стену, - а тут мой папа раньше работал.

Сережа повернулся к стене и рот раскрыл. Стена выглядела, как половинка яйца, только такого, что в него точно бы слон поместился, а то и полтора.

– Теперь я знаю, что это за зверь, если он из такого яйца вылупится...

– Слон?
– спросила Маша, заливаясь хохотом.

– Hет! Дракон!

И, словно в ответ на зов, стена загудела, затрещала и раскололась, явив детям что-то золотисто-зеленое, огромное, спеленутое чем-то, и в чешуе.

Зверь заворочался, шутя разбрасывая стены и перекрытия, но дети даже не испугались - они стояли, словно под зонтиком, до них не долетало ни пылинки.