Доктор аккуратно ощупывал предплечье генерала, просил высунуть и показать язык, потом осмотрел глаза Григория и, вздохнув, произнёс:

– Ваше превосходительство, Григорий Петрович, как же это с вами приключилось? Вроде вы всегда на виду и охрана у вас надёжная.

Генерал ответил с ноткой бравады, в голосе оглядывая с ног до головы Ульяну на которую обратил внимание сразу и зачарованный её своеобразной красотой влюбился с первого взгляда:

– Случайная пуля Иннокентий Павлович. Никто не обойдён от таких случаев, – потом пошутил: – Жить-то буду, Иннокентий Павлович?

Доктор, соблюдая субординацию, но все, же назидательно, ответил:

– Рана у вас не слепая, но серьёзная. Кость не задета. Пуля прошла на вылет, но мышцы потрепала. Вам требуется предписать постельный режим.

– Не могу Иннокентий Павлович. Командовать за меня вы пожалуете? – фонтанировал генерал.

– За вами строжайший присмотр надобен, – произнёс доктор, покосившись взглядом на Ульяну, замечая, как она тайком и с интересом рассматривает генерала.

Иннокентий Павлович отошёл на шаг от Шатрова и обратился поочерёдно к Полине и Ульяне более строгим голосом:

– Полина подготовьте инструмент. Необходимо наложить на рану швы, а вы Ульяна, обработайте рану.

Выбрав небольшую паузу, доктор серьёзно проговорил Шатрову:

– Ваше превосходительство, я оставлю вас на минуту под присмотром барышень.

Шатров кивнул головой доктору в знак согласия и Иннокентий Павлович вышел в соседнюю комнату.

Ульяна подошла к генералу и начала обрабатывать рану. Шатров притворно сморщил нос и Ульяна, как бы осторожно спросила:

– Вам больно ваше превосходительство?

Шатров видел перед собой как раз ту красоту девичью, которая ему нравилась своей экзотикой и он шёпотом, стихами поэта произнёс:

– Не пробуждай, не пробуждай, моих безумств и исступлений…

Ульяна вроде смутилась сначала, но поддержала его продолжением строчки этого, же стихотворения:

–… и мимолётных сновидений, не возвращай, не возвращай.

– Как ваше имя Ангел? – зачарованно проговорил Шатров, неотрывно глядя в глаза Ульяны.

Прозвучал ответ от доктора, вошедшего в осмотровый кабинет, вытирая руки полотенцем:

– Имя Ангела Ульяна. Вам ваше превосходительство надобно каждый день свежие повязки накладывать.

– Поясните Иннокентий Павлович, – журчал генерал, не отводя глаз своих от Ульяны.

– Так, как у вас нет возможности приезжать ко мне, советую вам при себе содержать сестру милосердия, так с недельку. Она о вашей ране будет заботиться, ежедневно, не отлучаясь.

– К кому вы мне посоветуете обратиться для досмотра за моей раной? – лепетал генерал после приятных мыслей об Ульяне.

– Да вот можно Ульяну попросить, если она не возражает. Ей как раз практика нужна. Девушка она старательная, рука у неё лёгкая.

Шатров без малейшего колебания произнес, обращаясь к Ульяне:

– Как вам предложение доктора милая барышня? Вы не против?

Ульяна отвела в сторону свои глаза и стыдливо ответила:

– Я не против.

***

Шатров вышел бодрым шагом из подъезда госпиталя вместе с Ульяной. Курившие у подъезда офицеры побросали папиросы на землю и вытянулись перед генералом во весь рост.

Штабс-капитан Сухтинов, адъютант генерала стоял у автомобиля с открытым экипажем, придерживая рукой отворённую дверь, а молодой водитель сидел за рулём с прямой, как палка спиной.

Шатров подошёл с Ульяной к автомобилю, представил ей своего адъютанта:

– Мой адъютант, штабс-капитан Сухтинов. Для вас Ульяна, Валерий Павлович.

Адъютант, взяв галантно под локоть Ульяну, помог ей взойти в экипаж, вежливо обратился к ней:

– Прошу вас мадмуазель.

Ульяна скромно присела на заднее сиденье и поставила рядом с собой медицинский саквояж, поблагодарив Сухтинова:

– Благодарю вас Валерий Павлович.

Шатров усаживаясь рядом с ней в экипаж автомобиля, произнёс:

– Я вас поселю по соседству с собой, в доме у полковника Сычёва. Дом у него просторный. Полковник несёт ответственность за размещение личного состава корпуса на постое. Так что у вас будет своя, отдельная комната.

– Я вам признательна за заботу Григорий Петрович, – ответила девушка, смущённая знаками внимания высокопоставленного лица.

– Кира Александровна, супруга Сычёва, милая женщина. У них сын Алексей трёх лет отроду, прелестный мальчик. Подружитесь с ними, – закончил Шатров. Адъютант сев на переднее сиденье рядом с водителем приказал солдату строгим тоном: