Оксана ушла с мобильным телефоном на кухню. Присев за стол, она нажала на вызов уже 9-ый раз за этот час. Пошли гудки, которые с каждой последующей безответной секундой заставляли ее сердце биться чаще. Оксана от волнения застучала пальцами по серой гладкой поверхности стола. Она мельком взглянула на настенные часы. Уже 8-ой час вечера.

— Оксана, — наконец-то раздался голос в трубке. Она улыбнулась от радости, но тут же нахмурила брови от удивления, ведь голос на линии не принадлежал ее мужу. Оксана сразу же отодвинула телефон от уха и посмотрела на контакт, высвечивающийся на экране. Она могла случайно набрать Филатова. Но, нет. Звонит она Илье.

— Игорь, почему у тебя телефон Ильи? Где он?

— Мы находимся в Центральной больнице. Ему стало плохо. Можешь приехать? — его вопрос прозвучал глупо, даже вывел Оксану из себя:

— А ты как думаешь?! Почему раньше мне не позвонил?

— Извини, я… — ответа Игоря она не услышала, так как завершила звонок и помчалась в гостиную.

Родственники забеспокоились, увидев бледное и встревоженное лицо Оксаны.

— Мне нужно уехать, Илья находится в больнице. Сейчас вместе с ним Игорь. Пожалуйста, приглядите за Анатолием, — она постаралась мягко объяснить ситуацию.

— Что с ним? — настороженно спросила свекровь. — Я еду с тобой.

— Я тоже. — С кресла поднялся свекор.

Анатолий в это время катал по ковру машинку и что-то бубнил себе под нос.

— Хорошо. — Оксана посмотрела на своих родителей, взглядом прося их остаться с малышом.

— Езжайте, — одобрительно сказал Максим Олегович. — Только не забудь по приезду в больницу позвонить нам.

Оксана и Юдины покинули дом. Свекор занял водительское место. Мать Ильи разместилась рядом с невесткой, на заднем сиденье. Всю дорогу они держались за руки.

Пробегая по больничному коридору, Оксана надеялась на удачный исход. В последнее время Илья плохо спал и часто мучился от головных болей, объясняя свое состояние обычным трудовым переутомлением. Илья просил жену не беспокоиться, убеждал, что стабильно посещает врачей, проходит обследование, и у него отменное здоровье. Ей самой приходилось пропадать сутками в лаборатории, поэтому она верила мужу на слово.

— Стой, Оксана! — Филатов схватил ее за руку, преградив путь в палату, где сейчас находился Илья.

— Это реанимация! — воскликнула она. — Игорь, что произошло?!

У мамы Ильи затряслись руки и подкосились ноги, от падения ее удержал муж.

— Мы хотим увидеть сына, — спокойно сказал Юдин, подходя с женой ближе.

Филатову пришлось отойти в сторону, но он не отпускал Оксану, крепко держа ее за руку. Юдины открыли дверь палаты, Оксана увидела мужа лежащего на реанимационной койке среди медицинских пиликающих приборов учета, под капельницей и подключенного к аппарату искусственной вентиляции легких.

— Объясни! — строго потребовала она, смотря в глаза Игорю.

— Он сам так решил. Отказался от химиотерапии и за границу ездил не в командировку, а чтобы найти лекарство от своей болезни, — смотря в пол, ответил Флатов.

— Рак? Ты знал? — задыхаясь, спросила она, хотя уже знала ответ наперед.

— Да, — виновато ответил он.

— Игорь, я не злюсь на тебя, — сказала Оксана, еле сдерживая подступающие слезы. — Езжай, пожалуйста, ко мне домой. Успокой моих родителей. Я просто не могу заставить себя позвонить им. И подмени их, присмотри за Толей. Они пусть едут к себе. Им нельзя надолго оставлять детей.

— Хорошо, Оксана. Но, если что, звони мне! — он крепко обнял племянницу и поспешил исполнить ее просьбу.

***

Сипро 8-9-8 проснулась с учащенным пульсом и частым дыханием. Ей хотелось реветь, только вот ее Атман не способен выделять жидкости. Ее терзала душевная боль принадлежавшая Оксане. Воспоминания о смерти мужа нахлынули внезапно — к каждому такому всплеску Сипро была не готова.

Откуда столько информации из жизни Оксаны Мор, если мозг, преобразованный в манас, раньше не принадлежал ученой?

Сипро 8-9-8 прибывала в замешательстве.

По имеющимся официальным сведениям: тело Создателя полностью сгорело в автомобиле. В 2038-м году копирование личности находилось на стадии разработки; с имеющимися на тот момент технологиями Оксана не смогла бы посылать сведения со своего мозга на сторонний сервер. Платов не был близким другом Оксаны и вряд ли хорошо знал ее, чтобы так идеально воссоздать ее память — от осознанного детства до последних секунд жизни. Особенно необъяснимо наличие воспоминаний об автокатастрофе.