–– Дайте два, – Сергей прислушался к возмущенному урчанию, доносящемуся из кишок и поправился: – Нет, четыре.

Он быстро расплатился, щедро оставив мелочь на чай (надеясь таким образом задобрить Вселенную), подхватил пакет с пирожками и побежал к запыхтевшему поезду.

–– С каким мясом-то? – запоздало крикнул Кононов, оборачиваясь на ходу.

–– А с кровушкой! Вкусные! – услышал он в промежутках между пыхтением трогающегося поезда.

Сергей остановился и вытаращился от изумления, едва не выронив пирожки. Увидев такую реакцию, бабка повторила громче, и он наконец разобрал:

– С коровушкой, милок! С ею, родимой! С говядиной!

Спохватившись, Серёга побежал вслед за уходящим поездом, запрыгнул в последний вагон и облегченно отдышался, утирая лоб. Потом отправился к своему купе. Поезд был наполовину пуст. Оно и немудрено: сибирская глушь редко привлекает тучи туристов. Сергей на ходу достал пирожок, не потрудившись помыть руки, используя старый добрый принцип: «Зараза к заразе не пристаёт».

Пока добрался до своего купе, умял один пирожок. Он на самом деле оказался очень вкусным, щедро набитым говяжьим фаршем с луком и сейчас Кононов жалел лишь о том, что не нашёл газировки, чтобы запить жирную выпечку.

Открыв дверь, парень испытал разочарование. В купе находились три новых человека: девушка, примерно его ровесница, пожилой мужчина и полная женщина. Сергею показалось, что теперь в тесном пространстве не развернуться. Он со вздохом прошёл к своему месту и скромно притулился рядом со столиком, который обрастал яствами, как по мановению волшебной палочки.

Полная дама, пристально посмотрев на него, воскликнула:

–– Молодой человек, ну что же вы всухомятку едите!

И тут же в пластиковый стаканчик ему налили шипящий нарзан. Женщина оказалась очень общительной и благодаря ей вся купейная компания (изначально настроенная довольно угрюмо) – вскоре перезнакомилась и весело общалась, уютно устроившись за столиком с припасами. Даму звали Аня – именно так, просто по имени она предложила себя называть, пожилого мужчину – Фёдор Егорыч, а девушку – Лена. Если сначала Серёга огорченно вздохнул, увидев народ в купе, то через полчаса был рад новым друзьям.

Дружелюбно болтая, они просидели до поздней ночи. За это короткое время Сергей узнал много о попутчиках и даже успел в некотором роде прирасти к ним душой. Поэтому, когда пухлощёкая Анна засобиралась спать, недвусмысленно поправляя матрац на нижней полке напротив Серёги – он даже испытал некое подобие грусти. Парень с удовольствием поболтал бы ещё пару часов.

Впрочем, примерно через полчаса Кононову стало не до грусти. Ему вообще ни до чего больше дела не было, кроме удовлетворения единственной потребности. Ради которой он сорвался с места и, подскакивая как горный козёл, понёсся в туалет. К его счастью, тот оказался не занят.

Проклиная станционную бабку всеми нецензурными выражениями, какие смог вспомнить, Серёга торчал в туалете. Он уже потерял счёт времени. Казалось, в липких, потных и болезненных потугах прошла целая вечность. Только Кононов вставал, застегивал штаны и протягивая руку к защёлке – как его скручивал новый приступ боли. Чудилось, что кто-то невидимый изнутри завязывает его кишки на морские узлы. Сергей кряхтел, как умирающий старик и торопливо расстегивал ширинку…

Несколько раз в дверь стучали и кричали что-то не очень разборчивое, но явно обидное. В конце концов Сергей не выдержал и выдал в ответ такой яростный львиный рык, что в коридоре надолго воцарилась благословенная тишина и никто его больше не беспокоил. Наконец, бледно-зелёный от свалившихся на него напастей, Серёга выбрался из туалета, одной рукой поддерживая дверцу (готовый в любую секунду нырнуть обратно в случае нового приступа), и внимательно прислушался к себе. Кишечник успокоился и только отдалённое глухое ворчание напоминало о прошедшей в организме Кононова буре.

Облегченно вздыхая, Серёга пошёл обратно в свое купе. В какой-то момент далеко впереди в полумраке вагона ему почудилось, как из открытой двери высунулась и тут же исчезла обратно в купе голова. Было в ней что-то неправильное, и, пока Кононов шёл дальше, раздвигал двери и заходил в ночную тишину, он всё силился понять, в чем заключалась странность.

Конец ознакомительного фрагмента.