И наутро Артур ушел. По пути его нагнала машина с тремя знакомыми мужиками.

– Бить будете? – спросил Артур.

– Приказано.

– Тогда бейте, – просто сказал он.

– Да ну тебя. Неужто мы совсем звери? – сказали мужики и уехали. Мир все еще состоял из кубов, параллелепипедов и тихого гула. Но Артур поднял глаза и увидел, что над геометрическим покоем плывет серое небо в пьяных клочьях, проколотое над обочиной дороги голыми ветвями тополей. Тогда он подумал, что, возможно, жизнь не так проста, как ему казалось.

– Кажется я понял, – сказал он сам себе. – Кажется, я стал взрослым.

Кажется, я стал взрослым.

Он спустился с насыпи, сгреб в кучу старые ветки, принесенные сюда давним ливнем, чиркнул спичкой. Задымила трава и мелькнул бесцветный язычок. Артур дунул, но пламя не разжигалась. Тогда он снял сумку с плеча, вынул из сумки первый том «Дон Кихота» – единственную книгу, взятую в деревню, но четыре года не читаную. Открыл, вырвал первый лист без текста, сжал в кулаке, распрямил, поднес к огоньку. Закрыл книгу и снова положил в сумку. Час спустя он совсем согрелся и хорошо позавтракал жареным хлебом.

Каждый мальчик когда-нибудь становится взрослым. Но не тогда, когда получает аттестат зрелости и не тогда, когда встречает женщину, готовую любить его до старости; и не тогда, когда привыкает к отчеству после своего имени.

Мальчик становится взрослым тогда, когда впервые понимает себя взрослым: в десять, двадцать, сорок или шестьдесят лет. Артуру было сорок без нескольких дней.