О том, что происходило после смерти Фалько, полностью забыть герцог не мог. Было что-то загадочное в том, как Фалько покинул этот мир, и каким-то образом это было связано со Странниками, хотя Никколо и не мог вспомнить то, что он увидел в зеркале Родольфо. Герцог решил ужесточить принимаемые против них меры и доподлинно выяснить, на что же эти люди способны.

С этой целью он вызвал к себе сыновей, решив провести семейный совет. Первым явился Гаэтано, и новость, которую он принес, была достаточно неприятной.

— Уехали? Беллецианцы уехали? — недоверчиво переспросил Никколо. — Даже не потрудившись соблюсти приличия и не дождавшись похорон моего сына?

— Герцогиня настоятельно просила передать вам, отец, ее глубочайшие извинения, — сказал Гаэтано. — Мы не хотели будить вас, когда вы глубоко уснули в первый раз за последние много дней. Вчерашний день был еще заранее назначен для ее отъезда, и она не чувствовала себя спокойной, покинув свой город на такой, долгий срок. Прошло уже две недели с тех пор, как и она, и регент уехали из Беллеции, а вы знаете, каким уязвимым становится государство в отсутствие своего правителя.

— Сам я уже вдвое дольше отсутствую в Джилье, — пренебрежительно произнес герцог.

— Выступить против вас, отец, не посмеет никто, герцогиня же пришла к власти всего год назад. Трудно удивляться тому, что она чувствует себя гораздо менее уверенно.

— Всем нам пора возвращаться в свои города, — сказал Никколо. — У нас впереди много важных дел: похороны, свадьбы и, прежде всего, борьба со Странниками.

— Зачем? — дерзнул спросить Гаэтано. — Из-за того, что мы потеряли Фалько? Вряд ли в этом есть их вина.

Никколо непонимающе посмотрел на сына.

— Прошу тебя, отец, — мягко продолжил Гаэтано. — Теперь, когда Фалько упокоился, почему мы не можем забыть о вендеттах и оплакать его в мире?

— Ты не понимаешь, — ответил Никколо. — За всем, что случилось, стоят Странники… Родольфо, во всяком случае. Я видел что-то… что-то противоестественное. Здесь поработала магия, и я намерен разобраться во всем до конца.

Мистер Голдсмит решил устроить себе небольшой отпуск. Он повесил на двери магазина табличку «ЗАКРЫТО» и отправился навестить Джорджию. Мора была дома и слегка удивилась увидев старика. Тем не менее, она приготовила чай и сама тоже села за стол.

— Я уезжаю на несколько недель, — сказал мистер Голдсмит. — Вот и решил заглянуть, чтобы сообщить об этом. Вчера вечером мой племянник позвонил мне и предложил отдохнуть в Норфолк Броудс вместе с ним и его семьей.

Джорджия была рада услышать это. Мистер Голдсмит никогда прежде не упоминал о своих родных, и ей не раз приходило в голову, что он, должно быть, очень одинок.

— Мне не хотелось, чтобы ты или Николас пришли в магазин и обнаружили, что он на замке, — продолжал старик. — Летом я не так уж часто оставляю его, но слишком уж удачный представился случай.

— Ваш племянник живет в Норфолке? — спросила Мора.

— Нет, в Кембридже. Оттуда родом вся наша семья. И моя жена тоже была оттуда.

— Я не знала, что вы были женаты, — сказала Джорджия.

— Я потерял ее много лет назад, — ответил мистер Голдсмит. — Детей у нас не было, но у меня три внучатых племянника. Обожаю бывать с ними на воде — они ведь большие любители ходить под парусом.

Когда старик ушел, Мора сочла своим долгом извиниться перед Джорджией.

— Я была не права насчет мистера Голдсмита. Судя по всему, это очень милый старик. Это Рассел ухитрился представить его каким-то чудовищем.

Джорджия обняла мать.

— Теперь это уже не имеет никакого значения, — сказала она.

Герцога Энрико увидел, когда прибыл в Санта Фину, чтобы забрать припрятанные там во дворце деньги. Никколо ди Кимичи, словно разыскивая что-то, бродил по комнатам огромного дома.

— Ваша светлость… — неуверенно проговорил Энрико.

Герцог, вздрогнув, круто обернулся, но тут же расслабился.

— А, шпион, — проговорил он. — Тут нечего выслеживать, просто пустой дворец и старик в нем.

— Могу я чем-то послужить вашей светлости? — спросил Энрико. — Я был очень огорчен, узнав о смерти принца.

Герцог Никколо на несколько мгновений задумался.

— Скажи мне, если бы тебе пришлось хоронить своего любимого ребенка, что бы ты положил ему в гроб?

У Энрико не было детей, а теперь, после исчезновения Джулианы, даже и перспективы заиметь их. Воображения, однако, он лишен не был.

— Что-нибудь, напоминающее о детстве, ваша светлость? Любимую игрушку? Какое-нибудь украшение или рисунок?