Шрифт:
Старуха осмотрела сцену с роялем, стоявшим для мебели, поправила стол с вазой и вазу на нем, в который раз вздохнула о том, что люминесцентные лампы слишком гудят и будут портить своим гудением ее восторженный шепот в самых возвышенных местах стиха. Все было как обычно, только на сердце было необычно тепло.
Мальчика (Старуха уже называла его в мыслях «Мой Мальчик») она накормила и попросила постеречь подвал. Мальчик невинно согласился. Старуха заперла его в подвале, чтоб не сбежал, дала ему фонарик и книжку стихов, чтоб не скучал, и поспешила на поэтический вечер. Веста бегала по комнатам и лаяла, шарахаясь от каждой тени. Веста была очень труслива.
Первой пришла давняя поклонница – толстая графоманка старшешкольного возраста и завела разговор о лирике Пушкина.
Старшешкольную графоманку Старуха не любила, потому что знала, что та лечилась от психического расстройства и не совсем излечилась. Графоманка считала себя продолжательницей пушкинской линии и в школе, вместо сочинений о Пушкине, писала сочинения о самой себе. Потом стали собираться другие поклонники, тоже давние знакомые, завязался непринужденный разговор и вечер начался сам собой без звонка и объявления начала. Поклонники выходили, входили, возвращались снова, пересаживались поближе или подальше. Молодые поклонники приводили с собой новых друзей. Новые лица Старуха замечала так, как коршун замечает полевку – с хищной радостью и намертво.
Вначале она читала старые стихи, уже читанные и слышанные много раз. Кто-то не выдерживал и просил почитать что-нибудь из нового. И Старуха читала, и поклонники аплодировали. В этот вечер она читала с особенным чувством.
– В темноте следы… – прочла она и запнулась, – если рядом ты… – она запнулась снова от горячейшей мысли: а мальчик-то ничей!
В зале захлопали и нашли что сегодня Старуха в ударе.
Немного раньше положенного Старуха извинилась и ушла со сцены. Она не осталась даже для того, чтобы подарить автографы. Она очень торопилась.
Такси несло ее сквозь стаи ночных городских светлячков.
Быстрее, быстрее, быстрее! – думала Старуха. – А вдруг что-то случилось?
Но дом был тих, если не считать потявкивания Весты, с которой забыли снять бантик. Старуха подошла к двери подвала.
Ее сердце колотилось так, что пришлось остановиться и перевести дыхание. Старуха всегда подозревала, что все же способна на такие чувства.
– Тетя, а ты уже пришла? – спросил мальчик из-за двери.
– Да, мой дорогой, я уже здесь. Ты не скучал?
– Нет, – ответил мальчик.
– Тебе понравились стихи, которые я тебе дала?
– Нет, – ответил мальчик.
– Но это ведь Верлен? – изумилась Старуха.
– Я не умею читать, – сказал мальчик.
Старуха отперла дверь и проводила мальчика в комнаты. В комнатах что-то изменилось.
– Я навел здесь порядок, – сказал мальчик, – ты не будешь меня ругать?
Порядка в комнатах стало действительно больше. Многие вещи были переставлены или передвинуты. У моего маленького мужчины прекрасное чувство прекрасного, подумала Старуха. Дом стал уютнее и роднее.
– Ты знаешь такую примету? – спросила Старуха, – если переставишь вещи в день рождения, то дальше будешь жить иначе. Я всегда переставляла вещи только чуть-чуть, потому что мне нравится моя жизнь. А ты в ней переставил все. Так ты знаешь такую примету?
– Знаю, – послушно сказал мальчик.
– А как ты выбрался из подвала?
– Я умею открывать замки, если они не сложные, а у тебя была только задвижка. Я выключил фонарь, чтобы не садились батарейки, и пошел в комнату. Твоя собачка меня очень боится.
– Как же так, – спросила Старуха, – ты такой большой и не умеешь читать? Ты разве не учился в школе?
– Я учился, но у меня не получалось, потому что я глупый.
Меня даже не хотели брать в первый класс.
– Ничего, мой маленький, – сказала Старуха, – Эдиссона тоже не брали в школу и выгнали из первого класса, а ты проучился до какого?
– До шестого, – ответил мальчик, – потом убежал, потому что они меня били.
– А родители у тебя есть?
– Где-то наверное есть.
Они пошли в кухню и оказалось, что мальчик приготовил картошку. Он был просто клад.
Старуха откупорила еще бутылку шампанского, прогнала вякающую Весточку и налила два бокала.
– Тетя, а как зовут собачку? – спросил мальчик.
– Веста.
– А что это значит?
– Веста – это богиня домашнего очага. Но теперь мне не нужна богиня, потому что у меня есть свой бог.
Они выпили шампанского и сьели банку крабов. Крабы мальчику понравились больше. Шампанское он выпил из вежливости. Старуха снова удивилась его невинности.