Училась я хорошо, на четверки. Родители за медалями не гоняли, но тройка считалась плохой оценкой. Ко мне тянулись люди, и я стремилась быть во главе событий и в гуще сообществ: председатель совета отряда, дружины, капитан команды КВН. Сейчас понимаю, что пионерская и комсомольская организации помимо надоевшей всем пропаганды давали крепкий, реальный опыт управленческой работы. За это я благодарна и школе, и Родине.

Отдельной частью жизни моей была забота о младшей сестре. Вроде и разница небольшая, один год, а чувство ответственности, необходимость принимать решения в течение дня, когда мама на работе, разогревать еду, помогать делать уроки, загонять с улицы домой – все это научило меня рассчитывать время, понимать, что в другой голове свои законы и нужно уметь не только приказывать, но и мотивировать тех, за кого тебе доверили отвечать. Сейчас детей не принято оставлять дома одних, а тогда было нормально, что второклассница ходит с ключом от квартиры, привязанным к тесемке на шее, и забирает кого-то из садика. Хорошо, что у каждого такого ребенка была соседка, которая всегда дома и к которой можно попроситься, если страшно и непонятно одной.

В третьем классе родители отвели меня в музыкальную школу. Выбрала фортепиано, но по результатам прослушиваний получился аккордеон. Это оказалось даже лучше, потому что пианино на вечеринку к друзьям не притащишь. А тут тебе и клавиши, и пронзительно-духовое звучание, «раззудись, плечо» и «гуляй, гармонь».

Но меня не предупредили, что кроме уроков специальности будет ужасное, непонятное, тошное сольфеджио и музыкальная литература. Как же я их ненавидела! Доминантсептаккорд, опевание… Но родители платили за обучение рублей шестнадцать – большие для семьи деньги. Поэтому бросить учебу я не могла.

Тогда и родилось мое первое менеджерское решение сдать экстерном четвертый класс и пройти сразу в пятый. Учителя разрешили. А родители были рады увидеть и «корочку», и экономию в кошельке, эквивалентную путешествию всей семьей в Геленджик.

Пригодилась ли музыка в жизни? Очень! Это и время, которое я посвятила занятиям, а не болталась по подворотням, и наставник-учитель, кладезь жизненной мудрости, и привычка наращивать мастерство, распределять время, выступать на публике во время экзаменов и концертов. Благодаря этому опыту я свободно держу себя на онлайн-эфирах, хотя в реальном выступлении перед публикой все же волнуюсь.

Аккордеон сейчас лежит на даче и ждет, когда у меня будет настроение поиграть. Я помню всего два произведения, но какие! Как зажгу «Степь да степь кругом», так все соседи сбегаются танцевать.

Сейчас много пишут о новых нейронных связях, мелкой моторике, сложной координации, абстрактном мышлении, внимании к тонким нюансам качества звука, которые развивают занятия музыкой. Это похоже на спорт, но эстетичный и культурный: нужно управиться с мехами аккордеона, разогнать пальцы, выдержать вес инструмента и, конечно, вложить в исполнение душу. А еще музыка – неплохой антистресс.

Пока советская легкая промышленность выполняла планы по выпуску мешковатых платьев, висевших в местном ТЦ на полный размерный ряд, население добывало красивые шмотки на барахолках или изготавливало, что возможно, самостоятельно.

Вот и меня мама учила шить: в 16 лет я одевала себя сама, перекраивая ее старые юбки. Особенная моя гордость – зимняя куртка на ватине. Ну и что, что похожа на телогрейку. Зато какие кожаные вставки! Даже опытный зритель не отличит от «фирмы». Знаете, из чего я додумалась их выкроить? У калькуляторов с маминого завода были футляры такие дерматиновые, похожие очень на кожу, – вот из них.

Подумать только, сколько одежды в те годы я перешила себе, сестре, маме. Сейчас даже шторы не подошью! Заплачу портнихе 900 рублей и за этот час заработаю больше. А тогда без умелых рук было, можно сказать, не прожить.

Квартиры украшали банками из-под заграничных шампуней и моющих средств. У мамы на полке стоял желтый Pond's. За порошком «Лоск» в очередях с мамой стояли. Обычный-то ничего не отстирывал.

Но однажды все изменилось. Картинки с экранных интерьеров материализовалась в доме моего одноклассника Димки. Классе в одиннадцатом он пригласил меня в гости в соседний поселок. Огромный дом, у каждого своя комната, у отца кабинет. Просторная кухня, в которой можно в футбол играть, пока мама готовит сырники. Все тактильно приятное, разнофактурное, теплое и подобранное по стилю и цвету.

Друзья до сих пор вспоминают, с какими глазами я возвращалась оттуда: «В-вот там, в поселке, у Димы в гостях, офигеть, как там круто, у них такой красивый дом, я тоже хочу в таком жить. Я хочу себе такой дом!» Конечно, я не думала, что дома и квартиры станут такой неотъемлемой частью жизни. Ведь в советское время их нельзя было продавать, покупать. Можно было только заслужить, получить по очереди и обменять, в крайнем случае вступить в жилищный кооператив и построить.

Но стремления к лучшей жизни, к более прекрасным условиям, чем я вижу вокруг, зародились как раз тогда. Как будто где-то щелкнуло, что можно жить лучше, иметь больше, эффективно стремиться к желаемому. Димка был живой, не киношный, и дом тоже был настоящий. Значит, возможно все. Раздвинь границы, зачеркни «так положено, так у всех» и напиши сверху: «хочу вот это».

Родители ориентировали на высшее образование, но не требовали, чтобы я шла, как они, в инженеры. Математика давалась легко, и я не задумываясь поступила в наш передовой и престижный зеленоградский МИЭТ на физико-математический факультет, выиграв конкурс 15 человек на место.

Подруга моя сдавала экзамены в банковский колледж и попросила подстраховать, написать за нее математику. Чтобы пройти на экзамен, я за компанию подала документы и написала работы за двоих. И мы обе поступили.