— Даже с моей ревностью и истериками?

— Даже с ними. Знаешь, от чего я тащусь больше всего? — толкает с ухмылкой.

Перебрасываю взгляд на его изогнутые улыбкой чувственные губы, думая о том, как хочу, чтобы они сейчас были заняты совсем другим. Тряхнув головой, поднимаю глаза выше.

— Не знаю. Скажи.

— От того, что со мной ты не такая, как с другими. Не пацанка, не оторва. Мне нравится твоя нежность. То, какой ты бываешь хрупкой. Хочется защищать тебя от всего на свете. Быть для тебя "тем самым" мужчиной. Понимаешь, что я пытаюсь сказать?

Опустив вниз подбородок, даю ответ.

— Ты уже "тот самый", Егор. Ты был им с самого начала.

— Аномалю. — отвечает, смеясь. — Блядь, придумала же…

Отзываюсь звонким смехом.

В ванне валяемся ни один час. Несколько раз добавляем горячую воду. Говорим обо всём на свете. Мы всегда находим темы для разговоров. Самым неприятным является разговор о том, как рассказать моим о нас.

— У меня нет ни одной идеи, Егор. — шуршу обречённым полушёпотом. — Может, я всё же сама? В этот раз я точно скажу. Больше не стану затягивать.

— Нет, Ди. Это касается нас обоих. Значит, вдвоём и преподнесём новость. Как только вернусь из Питера, поговорим с твоими.

Вот и ещё одна тема, которая вызывает во мне тихую печаль. Он уезжает на все следующие выходные. Соответственно мы не сможем видеться. Возможно, у него даже не будет времени со мной говорить по телефону.

Грустно вздыхаю, и Северов тихо бубнит в ушную раковину:

— Не расстраивайся, Котёнок. Это всего пара дней. Обещаю, что как только конференция закончится, сразу прилечу к тебе.

— Тебе обязательно ехать? — с надеждой поднимаю на него глаза.

— Да, Ди. Там будут выступать лучшие нейрохирурги. Когда-нибудь я планирую стать одним из них. Я бы взял тебя с собой, но, блядь, еду с отцом. Не хочу, чтобы ты даже рядом с ним находилась.

— Почему ты продолжаешь поддерживать с ним отношения после всего, что он сделал?

Парень крепче сжимает руки и ведёт губами по задней части шеи.

— Потому что у меня никого больше нет. Не было. — поправляется быстро. — Теперь у меня есть ты, Дикарка. Пора рвать эту нездоровую связь с отцом. Ничего хорошего она мне не даёт.

Мы ни разу не говорили ни о его отце, ни о брате после того, как он показал мне фотографию. Я ментально ощущаю его боль, поэтому не хочу бередить старые раны. Даже представить не могу, что было бы со мной, если бы я потеряла кого-то из братьев. Меня бы не спасло даже то, что их осталось трое. У Егора же реально никого больше нет.

Возвращаемся к более безопасным темам. Гора перечисляет всё, что накупил для нашей поездки. Слушая его размеренный хриплый голос, прикрываю веки.

Так приятно просто прижиматься обнажённой кожей к его точёному телу. Этот контакт разгоняет электрические импульсы по всем нервным окончаниям. Пока Егор подушечками пальцев оглаживает живот и низ груди, вожу своими по его рукам.

Когда всё же выбираемся из воды, часы показывают почти три ночи. Егор собирался выезжать в пять. Понимаю, что ехать вроде не далеко, но пара часов сна очень мало.

— Коть, давай выедем позже. — прошу, укладываясь в постель и закутываясь в одеяло.

— Я тоже об этом думал. К семи должно быть норм.

Включает будильник и забирается под одеяло. Притягивает меня к себе. Кладу голову ему на предплечье, ловя губами ровные выдохи. Соприкасаемся носами.

— Спокойной ночи, Котёнок. — оставляет нежный поцелуй на моих губах.

— Аномальных снов, Егорчик. — целую его в ответ.

Засыпая, ощущаю порхающие по моей коже пальцы. Слышу тихий шёпот, но даже утром не могу понять приснилось мне это или нет.

Я люблю тебя… Люблю, Дикарка…

Для меня больше нет слова "назад". Только вперёд и только с ней

Как только убеждаюсь, что Дианка уснула, поднимаюсь с постели и иду на кухню. Захватив сигареты, набрасываю куртку и шагаю на балкон. Закуриваю, сжимая между пальцев фильтр. Нервным движением прочёсываю волосы.

Никотин не приносит ни спокойствия, ни удовлетворения, ни расслабления. Так же, как холодный, сырой ночной воздух не помогает остудить внутренний накал отчаяния.

Весь вечер делал вид, что всё в порядке, чтобы не расстраивать Ди ещё больше. Вот только ничерта не в порядке. Я старался поступить правильно. Я хотел уйти, чтобы не сделать ей ещё больнее. Толкнул, придушил… Разве что не ударил, пусть и подмывало нехило.

Блядь, этого я бы себе точно никогда не простил. Да и как простить то, что у неё на спине и запястьях синяки, которые появились там из-за меня? Своими руками, сука, оставил.