Лёша: – Бабушка и мама мне ни в чём не отказывают.

Адатмыра: – Я разве похожа на твою бабушку?

Лёша: – Нет, не похожа.

Адатмыра: – Так в чём же дело? У вас, у людей, кроме водки, ничего хорошего нет?

Лёша: – Но я ведь хочу… Так ты согласна или нет?

Адатмыра: – Всё зависит от количества выпитого спиртного и от моего желания. Для интереса можно попробовать, испытать, что это за хреновина такая «выйти замуж» и с чем такое едят.

Лёша: – Так чего же мы ждём? Пошли, Адатмыра, к нашему счастью!

Адатмыра: – Сначала к водке, а потом – уже и счастью.

Берутся за руки, как дети, и уходят.

Занавес открывается

Большая комната в обычной квартире. Сервант, стол, диван, пара кресел, стулья, телевизор с большим экраном. На стенках – несколько эстампов, на подоконнике – цветы.

Широкое окно, выходящее во двор.

За журнальным столиком, на диване сидит Екатерина Семёновна, читает глянцевый журнал. Она в атласном халате розового цвета.

В комнату входит Вера Петровна, в старом халате, в рваных тапочках, внимательно смотрит на дочь.

Екатерина Семёновна: – Ну, чего ты, мама, смотришь на меня, как чёрт из колодца?

Вера Петровна: – А что я, в конце концов, должна делать, Катя? И почему ты меня сравниваешь с чёртом? Если бес, то только ты, доченька.

Екатерина Семёновна: – Почему так? Почему это я бес?

Вера Петровна: – Потому, что нашего Лешеньки уже полдня нет дома, а тебе – всё равно. Ты даже не переживаешь. Не позвонила ни в больницу, ни в морг, ни в полицию. Можно было бы и подружкам его позвонить или приятелям-собутыльникам.

Екатерина Семёновна: – Я ему звонила по сотовому телефону, он не отвечает. Выключил мобильник, свой айфон. Больше никому не хочу звонить. Что я тебе звонарь?

Вера Петровна: – Не звонарь. Глупа ты, и наглости в тебе несколько тонн.

Екатерина Семёновна: – Ты уже у меня в печёнках сидишь, Достала так, мамаша, что дальше уже некуда.

Екатерина Семёновна встаёт, подходит к окну, смотрит.

Вера Петровна: – Ну и что там, Катя во дворе?

Екатерина Семёновна: – Ничего. По улице люди, конечно, бродят. В основном, всякие сволочи. Но нашего Лёши я не вижу.

Отходит от окна, опять садится.

Вера Петровна: – Терпения у тебя, Катя, не хватает. Почему ты всех ненавидишь? А только себя… обожаешь. Умная, как утка. Только овёс не клюёшь.

Екатерина Семёновна: – Представь себе! У меня два высших образования.

Вера Петровна: – Дорого мне обошлись твои университеты. Я только и успевала всех твоих преподавателей умасливать, подкармливать, чтобы тебя не отчислили.

Екатерина Семёновна: – Только не надо преувеличивать! Почему ты сама не звонила, Алёше?

Вера Петровна: – Я тоже звонила. Чувствует моё сердце. Он не выключал свой телефон.

Екатерина Семёновна: – Чего заранее переживать? У него в телефоне батарея села или испортилась. И всё! И больше ничего! Не отключал он телефон,

Вера Петровна: – Я уже уверена, что его выключили вместе с сотовым телефоном и уже зарыли… в землю. А может быть, просто так бросили, где-нибудь, в канаве. Бедный мальчик! Дурак и наглец по жизни!

Екатерина Семёновна (вскакивает на ноги): – Не смей, мама, так отзываться о моем сыне и своём внуке! Я не позволю! Мой Лёша – великий фотохудожник!

Вера Петровна (садится за журнальный столик): – Он великий шарлатан… с рождения. Но я, всё равно, его люблю. Мой внучек – самое родное и близкое, что у меня есть. Полный идиот, но я без него не могу. Впрочем, он весь в тебя, Катюша. Все соки из меня выжали… оба – и мама, и сынок. На старость лет мне нет отдыха и покоя. Всю пенсию ему отдаю. Да и дворником, и гардеробщицей подрабатываю. Всё туда идёт – в прорву. Да и ты, блин, психолог, ни на одной работе не держишься. Всё люди для тебя сволочи, а ты вот хорошая и… замечательная.