Князь с княгиней подходят к молодым и благословляют их.

– Божье вам благословение и наше княжеское заодно. Совет да любовь! Сей же час на пиру и возвестим для всех о помолвке. Верно, Иоаким?

Иоаким Стефанович (с лукавством):

– Как повелишь, княже. По правде говоря, мечтал я дочь за сына твоего отдать. Но ведь мы с тобой и так уж сроднились. Пожалуй, одна только смерть разлучит нас.

Андрей Боголюбский (обнимает шурина):

– Спешить не будем. У нас еще трудов впереди много.

Входят слуги. С поклоном отворяют занавес, скрывающий заднюю часть сцены. Там виден большой праздничный стол и много нарядно одетых гостей. Все приветствуют князя и княгиню радостными возгласами. Звучит веселая музыка Древней Руси. На сцену выскакивают удалые скоморохи в шутовских нарядах, начинают плясать и распевать песни.

Скоморохи:

– Эх, гуляй, веселись, честной народ! Нынче радость всему свету – за столом печали нету!

Занавес опускается.

Действие 5.

Старый Юрьев княжий двор. Женская половина. Княгинина светлица. На сцене рукодельные пяльцы для вышивания. За работой лицом к залу сидит княгиня Иулита. Неторопливо вышивает на полотне. Самого изображения не видно.

Иулита Стефановна (задумчиво напевает):

– Под Твою милость

Прибегаем, Богородице Дево.

Молений наших не презри в скорбех,

Но от бед избави нас,

Едина Чистая и Благословенная…

В светлицу тихо входит князь. Остановившись на пороге, наблюдает за работой супруги. На лице его теплое выражение любви и нежности. Ощутив чужой взгляд, княгиня вздрагивает и бросает работу.

Иулита Стефановна:

– Ой, Господи! Кто здесь?! Ты, Андрей? Напугал меня до полусмерти. Вошел без шума, как степняки половцы, в своих войлочных сапогах.

Андрей Боголюбский:

– Я сам из них. И ходить без шума тоже могу. Это наше родовое, мы ведь кочевники да разбойники.

Князь учтиво кланяется супруге. Княгиня вновь садится за работу.

Иулита Стефановна (с усмешкой):

– Я думала, ты русский.

Андрей Боголюбский:

– Сердце у меня от отца, русское, а повадки от матери – половецкие. Что поделать? Люби таким, какой есть.

Иулита Стефановна (со вздохом):

– Таким и люблю.

Андрей Боголюбский (садится возле супруги):

– А ты, любезная моя, что томишься в одиночестве?

Иулита Стефановна:

– Я не томлюсь, а рукоделием занимаюсь. Разве не видно? Новую плащаницу к празднику Успения Богородицы вышиваю. Ладно ли выходит?

Андрей Боголюбский :

– Лепота! Только до Успения еще далеко. Не рано ли?

Иулита Стефановна:

– В самый раз. Лето пролетит быстро. А мне недосуг все.

Андрей Боголюбский (качает головой):

– Я ведаю. Забот у тебя не перечесть. И за вышивание садишься, когда на душе у тебя печаль или смута.

Иулита Стефановна:

– Все ты про меня ведаешь, любезный мой.

Андрей Боголюбский:

– Как же иначе? Уж добрых два десятка лет вместе живем. Все друг про друга знаем. Одно нам неведомо: когда Бог судит нам разлучиться…

Иулита Стефановна, (нечаянно уколов иглой палец):

– Ой, больно! Сколько раз просила не говорить под руку?

Андрей Боголюбский (целует ее руку):

– Сей же час пройдет! Потерпи немного.

Иулита Стефановна:

– Это разве боль? Вот ждать тебя в неведении – это боль и тоска смертная. Сколько лет я тебя ждала, когда уезжал ты на брань? Покоя не ведала. Места себе не находила. Все сердце, будто этой иглою, до крови изранено.