От жалости к себе Нис заплакала тихо и обречённо. Все её радужные мечты и радость, что она не потерялась, что отец теперь не властен над ней и то, что она встретила свою настоящую любовь и у неё будет семья, разлетелись в пыль. Ничего не осталось от недавних надежд и планов.

— Только…, - Нис вытерла нос рукавом дорогущего платья, — только ребёнок.

Она горько рассмеялась, уже двумя руками, не смотря на то, что они были грязными, размазывала слёзы по щекам. Продолжая разговаривать вслух сама с собой, ещё громче всхлипнула:

— Получается мой ребёнок — это ребёнок Асмана? Ненавижу эту арабскую сволочь. Ненавижу. Чтоб ты провалился, гад. Всё из-за тебя. Вся эта дикая боль и унижение из-за тебя. Ты мог меня спасти, врёшь ты всё, что тебя не было, сидел поди в доме, как мышь, чтобы не светиться. Зачем я тебе была нужна? Из-за проститутки позорить семью? Ты бы не стал спасать шлюшку, как вы любите говорить про русских женщин.

Душа рвалась в клочья от всего произошедшего и Нис готова была закричать в голос, как услышала шум нескольких машин, который тут же стих практически у неё над головой.

— Приехали, твари. Долго же вы. Выкусите. Ненавижу, — тихим шёпотом прошипела Нис, показывая фигу, и замерла, прислушиваясь.

Разобрать тот бубнёж, который доносился до неё сверху, ещё и из-за шума воды, было невозможно, поэтому Нис, тихонько вжавшись спиной в стенку трубы ждала, когда её преследователи уедут. Она молилась, как могла, словами, которые приходили ей на ум, чтобы никому не пришло в голову заглянуть в трубу под дорогой.

Асман ещё издалека увидел стоящий на обочине джип с распахнутой водительской дверью. Три машины остановились, подъехав впритык к той, которую столько искали. Они уже давно потеряли ориентиры, так как сигнал с телефона исчез, не подавал жизни и супер современный видеорегистратор. Уже не сомневаясь, Асман всё же вышел и убедился, что Нис в машине нет. Вокруг, что с той, что с другой стороны дороги расстелались пшеничные поля. Спрятаться было негде. Следов девчонки так же никто не нашёл.

— Так, мужики, пришли к тому от чего ушли. Нис могла уехать в любую сторону. Телефона с ней нет, отследить невозможно, так что давайте искать по данным с камер пропускных пунктов. Прошерстите все придорожные кафешки и забегаловки, опросите людей на остановках и ближайших автовокзалах.

Асман отдавал приказ, а у самого что-то царапало, что-то тревожило. Казалось, что он чего-то не видит, чего-то не замечает. Он уже на три раза осмотрел всю машину, заглянул под резиновые половики, проверил багажник. Ничего.

— Блядь! — громко выругался, вцепившись себе в волосы. — Никак не пойму, что не так.

Заглянул под машину и тяжело вздохнул.

— Асман, не парься. Всё равно найдём твою невесту. Чтобы какая-то девчонка сбежала от нас? — Виктор похлопал его по плечу. — Давай, вон твои братовья здесь всех знают, отследим и выловим. Найдём, кто видел её, кто подобрал на дороге. Деньги решают всё. Объявим награду. Её тут же сдадут как миленькую.

— Так, тогда разделяемся и погнали, пока светло нужно её найти, чтобы не успела никуда нырнуть и затаиться.

— Асман, она без денег, без телефона. Сама вылезет из норки, — поддержал Виктора Ильяс.

— Не знаю, что-то не так. Чего-то я не понимаю, — Асман оглядел поля. — Мужики, не поверите, но такое чувство, что она рядом.

— Друг, — похлопал его по плечу Давид. — Поехали, иногда мы желаемое принимаем за действительное. Её здесь нет. Ну, негде здесь спрятаться, вокруг голая дорога и поля.

Если бы только Асман знал, как он сейчас был прав и как близко от него была сбежавшая невеста. Но человеку не дано понимать иногда даже свои чувства, разум заглушает то, о чём кричит душа. Так и у Асмана, она сейчас кричала, что Нис рядом, но он верил своим глазам и разум отвергал, что здесь в этих полях кого-нибудь можно найти.

Моторы взревели. Нис прекрасно услышала, как тяжёлые вездеходы снова помчались на её поиски. Облегчённо выдохнув, злорадно улыбнулась.

— Пошли вы все нахрен, козлы. Ищите, ищите. Ни один из вас не испытал ту боль и унижение, что испытала я.

Нис не знала сколько времени она уже просидела, но устав от ожидания и одиночества она рассматривала своё совсем недавно изумительное и очень дорогое платье. Если ткань стала по пояс грязной и мокрой, то лиф ещё отливал белизной даже в сумраке огромной железной трубы. Жемчуг тоже переливался перламутром, притягивая взгляд своей красотой.

— Ему и грязь нипочём. Правильно говорят, что жемчуг к слезам, — вздохнула Нис.

Немного посидев, бездумно повторяя пальцами узоры тончайшего кружева и оглаживая вплетённые в них жемчужины, Нис неожиданно со злостью оторвала от нижней юбки приличный кусок ткани и привязала его концы за железную перекладину ограждения. Сделав таким образом что-то типа висящего мешочка, начала с истинным удовольствием отрывать от платья жемчужины и складывать в этот импровизированный мешочек.

Когда на платье не осталось ни одной жемчужины, Нис закончила свой варварский ритуал и удовлетворённо выдохнула. По тому, как стало темнеть вокруг, а в трубе и так был сумрак, который ещё больше сгустился, поняла, что за своим нехитрым занятием дождалась вечера. Вещи на ней были влажные и теперь в вечерней прохладе начала замерзать. Ей не хотелось верить, что никто не приедет и нужно будет что-то придумывать самой. Как-то неожиданно накатила паника, что она сейчас без денег, без телефона, без документов и в принципе и без одежды, сидит вся грязная на трассе. Стоит только высунуть нос на дорогу и с большой долей вероятности её приму за выброшенную кем-то проститутку. Нис тихо снова разрыдалась, уткнувшись в ладони. Она ещё не впала в полное отчаянье, но надежда таяла всё быстрее и быстрее, соревнуясь со светом. Труба погружалась в темноту в такую же темноту, следом за ней, погружалась и сама Нис.