Шрифт:
– Пришёл, – отозвалась из-за фанерной перегородки Клавдия Петровна.
– Пусть заходит!
Через минуту в кабинет зашёл сутулый мужик лет пятидесяти с густой сивой шапкой растрёпанных волос, с носом картошкой какого-то сизо-бурого цвета и с красными глазами. Пахло от того мужика несвежими отголосками бурного вчерашнего застолья и свежим чесноком. На ногах он стоял как-то не совсем твёрдо.
– Василий, – поспешил представить вошедшего Анатолий Иванович, – один из лучших наших вальщиков, бензопилой работает как хирург скальпелем… Ас санитарных вырубок…
– Так он же пьян, – захлопал редкими выгоревшими на солнце ресницами Александр Ильич.
– Во-первых, – директор ещё раз окинул взглядом с головы до ног кандидата в экспедицию, – не пьян, а немного после вчерашнего, во-вторых, кто без греха, а в-третьих, в лесу винного магазина нет, будет на трезвую голову работать как миленький. Не всё коту масленица…
– Анатолий Иванович, – Александр Ильич вскинул руки к невысокому потолку директорского кабинета, – что же вы со мной делаете? Мне же обещали от вас всяческую поддержку… Дело серьёзное… Есть подозрение, что в Гнилой Пади повышенная концентрация шестизубого короеда. Тварь коварная. Не мне вам рассказывать… А потому мне обещали людей в помощь. Как руководителю важной экспедиции обещали. Даже в обкоме … Я жаловаться буду!
– А я не поддерживаю вас? – директор насупился. – У меня что здесь: бездельников целый полк? У меня сейчас каждая пара рук на счету, а я сразу трёх человек вам отдаю. Трёх! С мясом, можно сказать, от души отрываю… Жалуйтесь! Вы все только жаловаться и гораздые! Я лучшие кадры им, а они – жаловаться!
– Ладно, ладно, – как-то быстро пошёл на попятную начальник экспедиции. – Ещё проводника бы мне. Справимся как-нибудь… Извините, что погорячился…
– Проехали, – хлопнул рукой по столу Анатолий Иванович. – А проводника я вам найду. Лучшего найду. Самого опытного из опытных подберём. Есть у нас тут охотник, так сказать, от бога. Все здешние леса знает – как свои пять пальцев. К тому же бывший разведчик. Фронтовик. Всю войну в полковой разведке, а это не хухры-мухры… Пойдёмте!
5
Они вышли из здания конторы лесхоза: директор с начальником экспедиции впереди, следом высокий мужчина, просидевший всё время аудиенции у директора в углу и не проронивший ни одного слова. Практиканты сразу же промеж себя прозвали молчуна Длинным. За Длинным шли Витька с Генкой, а следом еле волочил ноги Василий Тараканов. Тараканову было плохо: он часто охал и что-то бубнил себе под нос, но старался далеко не отставать. Шли минут десять. На другой конец города. Одну улицу прошли почти до конца, свернули в переулок, потом ещё одна улица, два поворота и подошли к городской окраине. К крайней избе, за которой начинался широкий луг. Через луг к лесу тянулась черная, как запёкшаяся кровь на ране, разбитая гусеницами тракторов дорога. У дороги стоял большой полуразваленный стог серой прошлогодней соломы. Пахло луговыми цветами, сосновой смолой и соляркой. Возле избы стоял первый венец сруба, а два молодых мужика чистили от коры брёвна. Тут же жилистый старик лет семидесяти неторопливо рубил топором на уже очищенном бревне жёлоб. К этому старцу директор и направился.
– Здорово, Игнат Семёныч, – крикнул директор, подойдя поближе. – Как жизнь молодая?
Старик выпрямился, положил топор возле бревна, утёр рукавом мокрый лоб и пожал плечами.
– Живой пока…
– А чего это как долго ты сруб делаешь? – Анатолий Иванович кивнул в сторону очищенных от коры брёвен. – Ещё в начале мая я тебе лес выписал…
– Дык, – старик махнул рукой, – ребятам всё некогда. Трактористы они, а сам знаешь – сколько у трактористов летом работы. Вот они и работают с утра до ночи, с меня же какая польза. А ты чего пришёл?
– Дело для тебя есть.
– Какое ещё дело?
– Хорошее. Вот товарищей до Гнилой Пади надо проводить.
– Куда? – Игнат Семёнович нахмурился и засопел. – Так это ж два дня туда, два обратно. Неделя, почитай. Не пойду…
– Мы заплатим, – решил поучаствовать в уговорах и начальник экспедиции.
– Никаких денег не надо, – замотал головой старик. – Покос начинается, а я уйду на неделю. Чего корова зимой есть будет? Вы ей сена наготовите? Вы в своём уме? Сейчас для заготовки сена каждый день на вес золота. Придумают же… На неделю… И не молодой я уже по лесу бегать. Не пойду!
– Вы нас только до Барсучьей горы доведите, – неожиданно подал голос Длинный. – А дальше мы сами попробуем дорогу найти.
– Куда? – Игнат Семёнович удивлённо глянул на Длинного. – До Барсучьей горы? Ты местный что ли?
– Нет, – покачал головой Длинный, – я воевал в этих лесах в партизанском отряде. Меня в отряд как инструктора по взрывному делу прислали. На Барсучьей горе у нас основной лагерь был, а в Гнилой Пади мы ещё один устроили. Для подстраховки. Так что там я места немного знаю, а вот в городе вашем ни разу не бывал. Всё в лесу да в лесу. И дороги от города до Барсучьей горы совсем не знаю…
– Ишь, умник, – усмехнулся Игнат Семёнович. – Через Барсучью гору в Гнилую Падь собрался идти. Совсем с головой не ладишь?
– Вы это, того, – перебил старика начальник экспедиции, – повежливей, пожалуйста. Антон Борисович Зотов мой заместитель, учёный лесовод и без пяти минут доктор наук…
– Подождите, Александр Ильич, – остановил начальника без пяти минут доктор и обратился к старику. – Так есть ближе дорога в Гнилую Падь?
– Конечно, есть! – старик тряхнул седой головой. – Через Барсучью гору решили они идти! Так это, почитай, лишний день по лесу плутать. Ладно! Уговорили. Завтра утром и пойдём. Через Барсучью гору решили они пойти. Вот, недотёпы. Одно слово – столица…