— Ты чего делаешь? — Я отвлёкся от своей раны и глянул на Зубра, который уже тоже стащил с себя надоевший кокон и теперь с трудом резал его охотничьим ножом.

— Ты труп пока просканируй, я сейчас.

Я направил на разрубленный труп луч сканера и с удовольствием заметил, что тот задержался сразу на трёх местах. Правда один отмеченный артефакт у нас уже был, это был ключ с треугольном сечением от входных ворот. Видимо это был сменщик того грузчика и он тоже время от времени выбирался на улицу. Зато два других нам ещё не встречались. Одна это была пластина на голове монстра, и она предназначалась исключительно для усиления защиты головы. Надеюсь, в череп её не надо будет вживлять и это вещь усилит шлем, а третьим оказался артефакт, цепляемый на клыки и усиливающий укус сразу на пятьдесят процентов. Честно говоря, своих противников я кусать не собирался, но если получится вернуться домой и найти там какого-нибудь питомца, лучше собаку серьёзные породы, то такой артефакт может его реально усилить.

Я прихлопнул на шлем Зубра найденную пластину и та, дождавшись согласия напарника, быстро начала вплавляться внутрь него.

— Так что ты делаешь?

— Маскировку. Коконы уж больно неудобные, давай гони свой тюбик клея, сейчас мы это приклеим к щиту.

Он указал на большой кусок отрезанного кокона, в таком виде до ужаса напоминающий кусок рыхлой тонкой стекловаты.

— Будем прятаться за ним, я заметил, что пауки не больно-то глазастые, думаю такой маскировки хватит, чтобы поравняться с ним, ну или хотя бы сократить расстояние, прежде чем те поднимут тревогу или вдруг решат убежать.

Я сильно сомневался, что кто-то здесь собирается от нас убегать, хотя, насколько я заметил, большинство из здешних обитателей воинами не являлись и, кроме впечатляющих жвал, никакого оружия больше не имели, а те являлись оружием уж больно близкого боя и имея щиты, и метровые клинки, сражаться с ними было не трудно. Исключением являлись только два охранника у входа, но благодаря бушующей стихии, мы застали их врасплох, надеюсь, всё так пойдёт и дальше.

— Ну как? — Зубр поднял модифицированный щит и повернулся ко мне, прячась за ним. В окружении бело-серой монотонности, почти лишенной освещения, он слился с ближайшей стеной практически идеально, а свисающий до пола лоскут бывшего кокона скрыл и его ноги.

— Отлично, — я показал пространству средний палец, активирую клинок и предложил, — ну что, поработаем джентльмены?

Ответ Зубра заглушил грохот упавшего с потолка очередного высушенного тела уже знакомой нам многоножки, так что напарник просто качнул головой и поднимая щит повыше пошёл вперёд, возвращаясь обратно в холл. Здесь и сейчас он оказался пустым, и мы смогли спокойно выбрать очередной туннель, поднимающийся по не крутой спирали наверх. И тут оказалось, что всё не так просто. До этого мы тоже ходили туда-сюда по паутине, вот только она устилала твёрдое каменное основание, а этот туннель состоял лишь из одной паутины, пусть и плотно переплетенной, но подвешенный и закреплённый на неизвестном основании с помощью тысяч прочнейших нитей, но всё равно под нашими ступнями эта паутина сильно проминалась, вытягиваясь и уходила вниз чуть ли не на полметра, в итоге мы шли как будто по мягкому тесту, где каждый шаг буквально высасывал силы. Видимо на двуногих здесь ничего не было рассчитано, кроме как места в паучьем рационе питания, а дорожки предназначались для распределения веса на восемь точек упора, да и большинство из местных хозяев были полегче среднего человека.

Я так устал месить этот пол ногами, что даже обрадовался, когда нам на встречу попался очередной местный житель. Он почему-то передвигался по потолку, впрочем, ему особо это не помогло. В этом тоннеле потолок находился в метре от нашей макушки, так что, когда он увидел нас, он уже находился в пределах досягаемости наших клинков, и был пронзён ими не успев нанести нам особого вреда. Впрочем, его труп оказался удачливее, свалившись нам на головы, он заставил нас повалиться на пол, где я инстинктивно пытался за что-нибудь ухватиться, пропорол потрошителем метра два-три стенки туннеля, которая под нашим весом разошлась в стороны, открыв нам неожиданный вид на внутренности этой паучьи пирамиды, куда мы чуть не улетели, успев зацепиться в самый последний момент, цепляясь чем только можно, включая зубы. Убитый нами паук так виртуозно зубами не владел, и улетел в открывшийся проём, но до далёкого пола так и не долетел, зацепившись за многочисленной нити паутины, пересекающих всё пространство этого здания и остался так и висеть, напоминая нам о упущенных возможностях. А для нас это неожиданная нервотрёпка оказалось даже полезной, так как мы, заглянув в это дело изнутри, наконец, смогли понять внутреннюю конструкцию этого странного места. Оказалось, что под общим пологом здание состоит из множества шарообразных комнат разного размера, поднимающихся от самого низа и до самой вершины этой паутиной пирамиды, и все они были соединены такими же плотными паутиновыми туннелями которые трубами разной толщины сплетались и свивались также спускаясь с самого верха и до самого низа. Толщиной те стены были сантиметров в пять и больше походили и по виду, и по ощущениям на сахарную вату. Всё это в виде елочных игрушек держалось на одном стометровом столбе, на самом деле ужасно похожем на облезлую ёлку, от которой тянулись мириады и мириады нитей, поддерживающих на своих местах шары комнат и трубы тоннелей. Это переплетение поддерживающих паутин было на вид весьма прозрачным и рыхлым, но суммарного объёма этих нитей, как мы видели, вполне хватало для этих целей. Оказалось, что те уплотнения в структуре паучьего города которые мы увидели в самом начале, когда только появились в этом мире, были не отдельными коконами, предназначенными для отдельных пауков, а этими самыми комнатами и плотными стенами тоннелей.

Нам повезло, что под крышей не просто прозрачная паутина от верха до низа, по которой в беспорядке мотаются сотни пауков. Здесь хотя и нет нигде дверей, но локации достаточно закрытые, комнаты небольшие, а тоннели все изогнутые, так что обзор везде был не больше десятка метров. Это было сильно в нашу пользу, так как нам за раз приходилось разбираться всего с одним-двумя противниками. Исключением был только родильный зал, но туда мы больше не пойдём. Убрав клинки, мы, цепляясь руками, ногами и зубами отползли от широкой прорехи, видимо, раздумывая об одном и том же, так как стоило нам оказаться в безопасности, Зубр спросил:

— А не стоят ли нам за собой убрать этот тоннель? Разрезать по всему диаметру, так, чтобы нам никто не ударил в спину?

— Не знаю, а как нам отходить в случае чего?

— По любой другой трубе, ты же видел их там десятки отовсюду идут.

— Это да, вот только, думаю, пауки в любом случае могут перебраться через дыру которую мы тут организуем, паутина здесь везде. Выжечь бы здесь всё на хрен, внешний полог молнии держал просто на раз, но огня они боятся точно, вон какую полосу чистой земли вокруг города держит, ни одной былинки за ней нету и пожар, как бы не пылал, до них добраться не смог. Вот только боюсь если здесь внутри все вспыхнет, мы сами вмиг зажаримся, видел я, как паутина горит, а если и нет, окажемся в окружении нескольких сотен очень разозлённых пауков, обгорелых и лишенных дома, каждый из которых с пол-лошади размером.

Так и не решив, что делать с путями отхода, мы ползком добрались до первой комнаты, из которой отходила ещё сразу три тоннеля, один узкий, ведущий куда-то вниз и пару широких, поднимающихся наверх, но главное она была не пуста. На стенах крепился пяток больших коконов, а из узких лазов в потолке свисала пара плетёных канатов, на концах которых висели спелёнатые звероящеры, один совсем небольшой диметродон и ещё какой-то ящер, название которого мне было неизвестно. При этом диметродон был еще жив, и вяло подёргивался в своих путах. Коконы, судя по тому, как отвисла у них нижняя часть, тоже не пустовали, и мы, переглянувшись с Зубром, подкрались к ближайшему из них и улегшись на пол, активировали выброс своих клинков.