Последние его слова были кодовой фразой, о чем сам толстяк, скорее всего, не догадывался. Как только он войдет в самолет, включится система, активирующая нервные окончания его мочевого пузыря, и толстяк отправится в уборную. Уборная считается личным пространством, и там отключены системы слежения. Рахман последует за ним.

Вагончик поднимался. Величественная панорама вокруг них могла бы вдохновить кого-нибудь из поэтов прошлых веков. Миллионы тонн мертвой материи, преобразованной настолько, что она уже перестала быть мертвой. Казалось, что пространство живет; оно дышит, перемещается, вздрагивает и растет. Несколько мощных машин, напряглись, расправили свои тела и заскользили к взлетным полосам, закрученных как спиральные ветви галактик. Еще несколько минут – и кольцевой генератор магнитного поля, расположенный под всей площадью аэропорта, выплюнет их в атмосферу с той же легкостью, с которой ребенок выплевывает вишневую косточку.

Вагончик приблизился к борту самолета с огромной, видимой издалека, надписью 4446И. Именно четыре тысячи четыреста сорок шестой Рахман собирался взорвать сегодня. Он был профессионалом в своем деле, что, собственно говоря, значило немного: никакой профессионал не справился бы с технологией защиты, если бы за ним не стояла не менее мощная технология нападения. От самого Рахмана мало что зависело. Даже если бы он в последний момент передумал выполнять задание, два миллиарда нанороботов в его теле сумели бы довести работу до конца.

Максим расположился в кресле у самого окна. Надя сидела рядом, стараясь смотреть в другую сторону.

– Давай поговорим о чем-нибудь другом, – предложил он.

– О чем?

– О тебе. Обо мне. Как ты жила все это время? Почему ты обо мне вспомнила? Почему я, а не другой?

– Не знаю. Я сразу вспомнила о тебе. Представляешь, я открываю баночку кофе с рекламной акцией на этикетке, а там внутри под крышечкой такая видеокартинка. Девушка улыбается мне и говорит, что я выиграла поездку для двоих, и не куда-нибудь, а на Новые Сейшелы. Там сейчас самые модные пляжи на планете.

– Я знаю. Видел в Гипернете.

– Поездка на двоих, но у меня не с кем ехать. Сестра не считается, я с ней крепко поссорилась. И кто же едет в такую поездку с сестрой? Для этого нужен молодой человек. Вот я и вспомнила о тебе. Как случилось, что у тебя до сих пор никого нет? Только не говори, что ты все время помнил обо мне, я не поверю.

– Не все время, но помнил.

– Спасибо. Когда ты в последний раз был на море?

– Я никогда не был на море, – ответил Максим. – Как-то не пришлось. Теперь побываю. Да еще с такой девушкой. Все наши ребята будут завидовать, когда покажу фотографии.

– Тебе понравится море. Я люблю море, потому что оно настоящее. Все это вокруг нас, – она вяло повела рукой, – это все не то. А настоящее – это море, лес или пустыня. Или горы, например.

– Я понимаю.

– Кем ты работаешь? – спросила она.

– Инструктор по самообороне.

– Ты же никогда не любил драться.

– Это не драка, это спорт. И интересная работа. Очень тяжелая физически. И полезный жизненный навык.

– Бесполезный, – возразила она. – От кого ты собираешься обороняться? Сейчас, когда полицейские спутники извели последних хулиганов? Преступности на улицах больше нет. Если бы, например, здесь появились террористы, ты бы сумел с ними справиться?

– Это бы зависело от уровня их подготовки, – ответил Максим. – И от того оружия, которое у них будет.

Все произошло так, как он и предполагал. Как только толстяк вошел в самолет, он сразу же поспешил в уборную. Рахман пошел за ним. Он вошел в ту же кабинку.

– Что вы себе по… – начал толстяк и вдруг замер с отвисшей челюстью.

Рахман придержал его обмякшее тело и осторожно посадил на унитаз. Как только их глаза встретились, нанороботы в теле толстяка отключили часть мозга. Когда все закончится, он ничего не будет помнить. Впрочем, в любом случае ему осталось жить не больше часа. Самолет будет взорван до того, как выйдет на орбиту.

Рахман открыл рот толстяка и по очереди надавил на все зубы верхней челюсти. Так и есть: один из боковых зубов сидел неплотно. Он выдернул этот зуб и достал из портфеля короткую иглу, похожую на гвоздь. Затем коротким сильным движением вогнал иглу во впадину в верхней челюсти толстяка. Мягкое тело вздрогнуло и начало сползать в сторону. Рахман посадил его на пол и опер на стену.

Одна из пазух в черепе толстяка была заполнена веществом, которое не фиксировалось детекторами аэропорта Омега. Это вещество было новым технологическим прорывом компании Аэрокомп, на которую и работал Рахман. Разумеется, это была не взрывчатка; еще никому до сих пор не удавалось замаскировать взрывчатку под живую человеческую ткань. Однако молекулы этого вещества при охлаждении перестраивались в определенную структуру. Гениальная идея Аэрокомпа заключалась в том, чтобы доставить разные компоненты вещества с разными людьми.

Он работал быстро. Всего за несколько секунд он удалил два зуба в собственной челюсти, затем пробил две дыры в тонкой костной пластинке. После чего смешал вещество, принесенное в своем черепе, с чужим. Несколько миллионов нанороботов контролировали и направляли реакцию. Вещество начало структурироваться, восстанавливая то строение, которое оно имело раньше. Минуту спустя на его ладони лежал тяжелый черный предмет прямоугольной формы. Увы, это все еще была не взрывчатка. Рахман открыл портфель и достал игрушку. Повернув ее несколько раз, придал ей форму магнитного пистолета. Затем вставил в рукоятку прямоугольный предмет. А вот это уже оружие. Почти оружие.