На фоне этого единственного сияющего светом места остальная часть зала казалась чёрной. Впрочем, было ясно, что зал имеет классическую подковообразную форму и рассчитан примерно на пять сотен зрителей. Перигрин разглядел ряды стульев с прикреплёнными к спинкам металлическими номерками и четыре ложи. Над просцениумом петлёй свешивалась бахрома — все, что осталось от занавеса.

Перигрин прошёлся вдоль круга, зашёл в директорскую ложу и сразу попятился от смрада, потом открыл дверцу в стене и очутился на ведущей на сцену железной лестнице, по которой осторожно спустился. Даже эти железные ступеньки были так густо покрыты пылью, что лишь слегка постанывали, когда он ступал на них.

Итак, вот он и на сцене, как и подобает человеку театра. Перигрин сразу почувствовал себя гораздо увереннее. У него поднялось настроение, словно само право войти в театр наделило его особой властью. Он пристально вгляделся в столб света, где кружились, метались и плавали мириады взвихрённых им пылинок, вступил в этот столб, постоял перед сломанным креслом и повернулся лицом к зрительному залу. Зачарованный, полуослепленный диковинным эффектом освещения, Перигрин увидел перед собой марево, заполненное поклонниками мистера Руби. Бобровые воротники, шляпки, шали, длинные пальто, шелест программок. Ряды ближних дисков — лиц.

"О, как дивно!» — подумал Перигрин и, чтобы лучше охватить все это взглядом, сделал шаг назад.

Неприятно неожиданное падение даже с высоты одной ступеньки. Но обрушиться, как это сделал Перигрин, во весь рост да ещё на всю длину рук в яму с холодной, вонючей водой чудовищно, кошмарно, почти смертельно. В первую секунду мистер Джей ощутил лишь физическую боль. Он поднял глаза на столб света, в котором бешено крутились пылинки, почувствовал, как его пальцы в перчатках скользят по дереву, и ухватился покрепче. Зловонная ледяная вода плескалась у самого подбородка. Он висел на вытянутых руках.

«Боже милосердный, — взмолился Перигрин, — не дай мне захлебнуться в этой невыразимой мерзости! Сохрани мне жизнь!»

Руки, разумеется, не смогли бы выдержать его вес — одиннадцать стоунов, значит, его удерживает на поверхности жидкость, в которую он упал. А где она собралась? В гардеробе, который превратился в отстойную яму? Лучше не гадать. Лучше проверить.

Перигрин подвигал ногами, и смрадные волны заколыхались едва не у самого рта. Ничего твёрдого нащупать не удалось. Мистер Джей спросил себя, сколько времени ему удастся провисеть вот так, и в сознании всплыла строчка: «Сколько времени человек пролежит в земле, пока не сгниёт?» [1] .

Что же все-таки делать? Выпрыгнуть на манер лягушки? Пожалуй, стоит попробовать, чтобы хоть ухватиться покрепче. Перигрин подогнул ноги, с силой отжал их и одновременно ухватился за край сцены. На миг ему показалось, что попытка удалась, однако ладони соскользнули из-за перчаток, и он снова повис на одних пальцах. Да, влип он основательно, ничего не скажешь. Клерк? Если ему удастся провисеть достаточно долго, не появится ли кто-нибудь из конторы, чтобы поинтересоваться, почему он не вернул ключи? А когда? Когда?! Господи, ну почему он спровадил этого человека с маслёнкой, Джоббинса? А если закричать? Быть может, где-то есть выбитое окно, через которое в здание залезают бродяги? Перигрин набрал в грудь воздуха и, приобретя таким образом дополнительную плавучесть, приподнялся над водой.

— Эй! Эй! Джоббинс!

Голос прозвучал глухо, придушенно. Выдохнув, Перигрин погрузился до прежнего уровня. Он провисел так целую вечность и, наконец, почувствовал, что тело выходит из подчинения. Надо что-то делать. Немедленно. Ещё раз попробовать выпрыгнуть? Если бы найти хоть какую-то твёрдую опору!.. А вдруг его ноги болтаются всего в нескольких дюймах от дна? И что, собственно говоря, является дном? Пол гардероба? Переход под сценой? Днище люка? Перигрин сильнее вытянул ноги, но так ни во что и не упёрся. Вода поднялась до самого рта. Он подогнул ноги, резко выпрямил и толкнулся вверх. Перед ним мелькнул зрительный зал. Только бы положить на край локти! Нет, сорвалось.

Однако в то самое мгновение, когда перед глазами Перигрина возник зрительный зал, до его ушей долетел знакомый протяжный звук. В последнюю долю секунды он увидел… луч света? И услышал… чей-то кашель?

— Эй! — заорал Перигрин. — Сюда! Скорей! Помогите!

Он снова висел на одних пальцах, но в здании совершенно точно появился человек. Доносились его шаги, приглушённые рваным ковром.

— Сюда! Сюда! На сцену! Шаги стихли.

— Вы слышите?! Ради Бога, поднимитесь на сцену! Скорее! Я упал в люк, я тону! Почему вы молчите?!

Снова звук шагов, потом где-то неподалёку скрипнула дверь. Перигрин предположил, что это дверь ближайшей ложи. Шаги приближались… Вот они уже на сцене… Сейчас. Ещё чуть-чуть.

— Кто вы? — спросил Перигрин, запрокидывая голову, чтобы лучше видеть отверстие люка. — Загляните сюда, в дыру. Видите мои руки? Я в перчатках, не наступите на пальцы. Помогите мне выбраться!

Он почувствовал, как его схватили за запястья. В ту же секунду на фоне светового столба силуэтом возникли мужские плечи и голова в шляпе. Чёрч лица Перигрин различить не мог.