— Вот именно. Он вышел через главные ворота, ведя на поводке огромного мерзкого пса. Видимо, хотел выгулять его в парке.

Аллен выругался.

— Что вы говорите? — переспросил Гибсон.

— Ничего, не обращайте внимания. Что было дальше?

— Сержант, нёсший службу у входа, попытался его отговорить. Я сидел рядом в служебной машине, пока меня не позвали. И тоже пытался его отговорить, но бесполезно. Ерунда, сказал он, — мы зря волнуемся. Очень неприятно было, — заключил Гибсон.

— Нужно было что-то делать. Я предложил его проводить, а он ответил, что если нас волнует его безопасность, то у него есть пёс и личный телохранитель. Ворота открылись и вы знаете, кто появился? — без особого воодушевления спросил Гибсон.

— Носитель копья?

— Вот именно. Для меня — подозреваемый номер один. Его бы стоило арестовать прямо на месте преступления. А теперь он красуется во всем своём великолепии.

— Меня это не удивляет. И чем все кончилось?

— Можете представить. На президента тут же накинулись газетчики и парни с телевидения. Он кое-как отбился и отправился на прогулку с собакой, подозреваемым номер один и пятью моими парнями, которые следовали за ними в машине и изо всех сил пытались охранять. Они полюбовались собором Святого Петра, — горько продолжал Гибсон, — и ко всеобщему удивлению никто никого не застрелил и не бросил бомбу. Так и вернулись домой. А вечером отведут душу во дворце.

— Большого приёма там не будет.

— Верно. И привезти его нам предстоит втихую, даже маршрут изменили.

— По крайней мере, копейщика он с собой не берет?

— По моим сведениям — нет. Но я совсем не удивлюсь, если в конце концов он его прихватит.

— Бедный Фред!

— Да уж, от такой работы радости мало, — пожаловался Гибсон. — И кое-что ещё. Президент желает с вами встретиться. Или хотя бы поговорить.

— Не выяснили, почему?

— Нет, он просто бросил это через плечо, когда уходил. Ужасный тип.

— Возможно, он сократит программу своего визита.

— Жду — не дождусь, — хмыкнул Гибсон и отключился.

— Странный случай, — проворчал Аллен, повесив трубку. — Не знаю, Фокс, не знаю… Надо браться за дело, но с чего начать?

— А как насчёт Шеридана? — прикинул Фокс. — Мне кажется, он как-то не вписывается в наше тайное общество.

— Знаю. И на приёме он не был.

— И все же он состоит в их черт знает каком кружке…

— Единственное, что подтверждает версию о замешанной в деле их чёртовой секте, — то, что миссис Кобурн-Монфор выстрелила из пистолета в туалете. Судя по еe реакции и реакции полковника, это наверняка сделала она. Правда, все прочее кажется простым стечением обстоятельств. Но чтоб мне провалиться, если я поверю, что на протяжении пяти минут в посольстве разыгрались два совершенно независимых покушения на убийство.

— Следует ли понимать это так, что миссис Кобурн-Монфор и еe потешная банда попытались совершить убийство, но успели сделать только первый шаг, поскольку потом в дело вмешался человек с копьём, который ловил в этой мутной воде собственную рыбку?

— Пожалуй, звучит не так глупо, как мне казалось.

— Мне это кажется весьма странным.

— Не можете такого представить?

— Только с известным усилием.

— Кто знает, может быть оно и окупится. Знаете что, Фокс? Давайте попытаемся узнать побольше о Шериддане. Хотя бы для порядка. И выясним, как первого мая 1969 года погибла в Лондоне шестнадцатилетняя девушка по имени Гленис Чабб.

— Несчастный случай? Автокатастрофа?

— Не знаю. У меня такое впечатление, что хотя прозвучало слово «несчастье», но его использовали в ином смысле. Покопавшись в своей обветшалой памяти, я в ней обнаруживаю фамилию Чабб в связи с каким-то нераскрытым убийством. Возможно это глупо, не знаю. Мы этим не занимались, помню точно.

— Чабб, — пробормотал Фокс. — Да, что-то было. Но что? Погодите минутку, мистер Аллен. Потерпите.

Фокс уставился в пустоту; из сосредоточенности его вырвал Аллен, хлопнувший ладонью по столу.

— Ноттинг Хилл Гейт, — выдал он. — Май 1969. Изнасилованная и задушенная девушка. Видели убегавшего мужчину, но так его и не поймали. Вот оно. Нужно будет проверить, но ручаюсь, что я не ошибся. Дело все ещe нераскрыто. На месте преступления он оставил красный шарфик, и тот опознали.