— Будьте любезны, Даша, откройте кран в раковине, — услышала все тот же голос, лишенный эмоций.

Прозвучало отрезвляюще, она смутилась еще больше, оттого что позволила себе зависнуть и замечтаться. И о чем…? Молча подошла к большой нержавеющей мойке у стены, включила и отрегулировала воду. Сделала потеплее, котеночек все-таки маленький, чтобы не замерз. Пока проделывала все это, внимательнее рассмотрела комнату. Удивило наличие тут большой душевой кабины. Впрочем, кто его знает, какие у этого человека капризы, может быть, он сюда принимать душ приходит, или вообще…

Размышления были прерваны вопросом:

— Готово?

— Да.

Она обернулась, уже полностью владея своим лицом, теперь на нем не отражалось бестолковых эмоций провинциальной дурочки, влюбленной в таинственного злодея.

— Злодея? Пфффф…! — Даша вдруг стало смешно от своих мыслей. — Хотя… Что-то злодейское в этом докторе Айболите точно есть.

Вслух она сказала:

— Я не стала набирать воду, подумала, под проточной будет лучше.

— Подумали? Что ж, похвально.

А вот это уже прозвучало слегка издевательски, хоть тон нисколько и не изменился. Даша даже покраснела, а он, похоже, был доволен результатом, потому что ей почудилось на его лице подобие улыбки. Но стоило открыть рот, чтобы ответить, мужчина начал говорить:

— У вашего Марка Юния небольшая дисплазия заднего левого тазобедренного сустава.

— Что? — забеспокоилась Даша.

— Подвывих небольшой. Ничего особенного, но может хромать. Видимо повредили, когда изо всех сил тянули его оттуда.

— Да как же вы говорите ничего особенного, Глеб! Он же может остаться калекой!

Даша чуть не заплакала от сознания того, что могла навредить животинке. Мужчина невозмутимо продолжил:

— Но вполне возможно, что он с этой дисплазией родился.

Вот как?! Как можно так манипулировать эмоциями человека?! Да он не злодей, он вампир настоящий! Сейчас Даша готова была вскипеть от возмущения, а этот тип подошел к мойке, продолжая держать котика в одной руке, попробовал другой воду и сказал:

— Если боитесь обрызгаться, посторонитесь.

Обрызгаться Даша не боялась, осталась стоять рядом, наблюдая, как он моет малыша, а тот трясется, но не выдирается. В какой-то момент она засмотрелась на его руки. Ловкие пальцы, бережные, выверенные движения. Услышала, вздрогнув:

— Даша, вы определитесь уже, какое из трех имен коту оставите. А то ему трудно будет привыкнуть к трем сразу.

— Брут, — ответила Даша.

Мужчина снова посмотрел на нее долгим взглядом, прежде чем спросить:

— Почему именно Брут?

В этот момент мокрый комок шерсти, разомлевший под теплой водой, уже вовсю бурчал, насколько позволял его кошачий моторчик. Даша улыбнулась:

— Вот поэтому.

Опять странный, нечитаемый взгляд и ровный тон:

— Подайте оттуда полотенце.

Пока дрожащего малыша вытирали и заворачивали, Даша вдруг поняла, что мужчина все это время просто наблюдал за ней, примерно так же, как и за этим котенком. И все эмоциональные всплески, которые она от большого ума тут себе позволяла, могли его разве что слегка позабавить. А она-то, нервическая барышня, Бог весть, о чем размечталась. Сразу захотелось поскорее убраться. Но прежде…

— Спасибо вам, Глеб. Простите, не знаю, как вас отчеству, что заставила свое время на моего кота потратить. Сколько я вам должна?

Это показалось правильным в тот момент. Он, судя по всему, человек занятой, она его отвлекла от дел.

Чушь! Ей просто вдруг захотелось уязвить его. Уравнять их, пусть и таким образом. Слишком уж глобально давящим ощущалось его невозмутимое превосходство. Хотелось развести мужика на эмоции.

И кажется, она добилась, чего желала.

Мужчина не изменился в лице, но как-то разом потемнел, словно небо перед грозой, а в глазах мелькнули нехорошие искры.

— Держите вашего кота, — сказал он, передавая ей малыша, завернутого в большую, теплую пеленку, и отошел к столу, повернувшись к ней спиной.

Даша уже пожалела, что сказала это, захотелось извиниться. Но мужчина так к ней и не повернулся. Она постояла немного, потом покаянно проговорила:

— Извините, я не хотела вас обидеть.

Он замер на мгновение, медленно повернулся. Даша в очередной раз поразилась невозмутимости его лица. Подошел вплотную:

— Извинения приняты.