Максим долго плутал среди старых полуразвалившихся домиков и двухэтажных бараков, у которых на фасадах от сырости появились ржавые пятна и темно-серая плесень. Дороги и тропинки блестели от грязи и от огромных, никогда не высыхающих луж. Пахло, как в аду: тухлятиной, гарью и серой. Изредка на лавочках попадались компании подвыпивших мужиков, которые, отработав ночную смену, уже с раннего утра начинали пить мутную, красноватого цвета самогонку, сладко покуривать крепкие сигареты, обсуждать работу и грязно ругать начальников. Если бы кому-то этот район и напомнил гетто, то Максим, к своему удивлению, чувствовал себя здесь комфортно.

Пройдя почти до середины квартала, на голубом покосившемся стенде рядом с водоразборной колонкой Максим заметил небольшое, неряшливо приклеенное объявление, которое таинственным образом заставило приглядеться к нему. На глянцевом белом листе, словно с иконы, был изображен молодой светловолосый мужчина, с красивым лицом и легкой улыбочкой, одетый в белую рясу с меховой окантовкой и поднятыми вверх указательным и средним пальцем правой руки. Он приглашал всех желающих на просветительские религиозные курсы, которые проходили в другом конце города в элитном коттеджном поселке.

Если раньше Максим прошел бы мимо, то теперь, к удивлению своему, он вдруг заинтересовался и решил непременно посетить это мероприятие. Сложно было объяснить вдруг возникшее любопытство Максима: было ли оно вызвано страхом, желанием узнать что-то новое или слухами, что на таких собраниях зомбируют людей, заставляя их делать всякие безрассудства. Хотя курсы начались неделю назад, Максим почему-то предположил, что еще не поздно и его обязательно примут.

Он вышел на окраину города к большому ботаническому саду. Через мощеную широкую дорогу, по обе стороны которой росли причудливые деревья и ухоженные кустарники, Максим вышел к коттеджному поселку, где за высокими кирпичными заборами скрывались богатые дома. Ему даже стало неуютно среди этой показной роскоши, но, имея очень полезную привычку доводить свои намерения до конца, он продолжал искать нужный дом.

Было по-особенному тихо и прохожие почти не встречались. Лишь за заборами иногда слышались чьи-то голоса и детский смех, ветер приносил откуда-то аппетитный запах шашлыка, кто-то затапливал баньку. Все здесь было наполнено спокойствием, достатком и счастьем, – что так не хватало Максиму сейчас, – и это вызывало у него чувство зависти, смешанное с обидой.

Курсы должны были скоро начаться и, подходя к нужному адресу, Максим ощутил на себе холодок беспокойства. Вот уже на отшибе улицы показался и сам коттедж, который выделялся от остальных как своим размером, так и площадью придомовой территории, отвоеванной за счет прилегавшего к ней леса. Трехэтажный коттедж был выстроен из добротного белого кирпича и сейчас под лучами солнца сиял, как огромный кусок фосфора. Сквозь плотные красные занавески из витражных окон на первом этаже неохотно пробивался свет, багровый, словно кровь. Даже издали было заметно, что на каждом окне были нарисованы большие черные кресты, а на доске у входа каллиграфически черными буквами выведена какая-то молитва или заклинание. Хотя с виду все это и выглядело жутковато, но еще больше подогревало у Максима желание быть причастным к чему-то загадочному и необычному.

Максим подошел к массивной черной двери высокого забора и нажал кнопку звонка. Заиграла громкая колокольная мелодия, в одно мгновение дверь приоткрылась и показалась невысокая, худенькая женщина, одетая во все черное, как монашка. Ее невозможно было даже хорошо разглядеть: вся она сливалась с мрачными тенями деревьев и кустов, повсюду растущих здесь.

– День добрый, сын мой – ласково поприветствовала она Максима. – Тебе что?

– Здравствуйте. Я видел объявление в городе и хотел бы послушать лекцию.

– Хорошо, проходи – пропустив Максима вперед, тихо сказала женщина. – Сегодня много пришло. На улице-то как хорошо! Бог наш всемогущий, видит и благословляет нашу встречу. А ты не пугайся, говорю же тебе. Здесь все – очень милые и добрые люди. Они не сделают тебе ничего плохого.

Максим прошел вперед, а женщина, все еще оставаясь в дверях, повозилась с замком, перекрестилась и, сделав поклон, быстро и невнятно прошептала что-то, похожее на молитву. Быстро догнав Максима, она заботливо провела его к центральному входу коттеджа и запустила в большой, светлый коридор.

Конец ознакомительного фрагмента.