Следующей, кому содержимое миски Тузика не давало покоя, была коза Роза. Проводив ироничным взглядом, по ее оценке, несносного и чванливого петуха до веранды, где рядом в это время обитал его гарем из двадцати восьми кур, коза вприпрыжку побежала к «столу» собаки.

Конечно же, бородатая бестия надеялась по-дружески разделить с добродушным Тузиком вечернюю трапезу. Но не тут-то было! В этот момент намерения пса были совершенно прозаичными: он мечтал спокойно, не торопясь, проглотить свою еду. Но самое главное – один и только один, в единственном числе, без посторонней помощи. Он за день набегался, устал и изрядно проголодался. Появление над его посудой наглой козлиной морды коренным образом меняло его планы. Вместо блаженного сна на сытый желудок впереди замаячила перспектива голодной ночи. Тузик, не согласный с такой несправедливостью, взревел, как соседский бык, когда рядом с его сараем проходит какая-то деревенская корова. Не откладывая вопрос в долгий ящик, он вмиг схватил нахалку за бородку. Пес даже успел раза два потрясти ее из стороны в сторону, пока рогатой вконец не стало понятно: ей здесь не рады. И самое неприятное, что сегодня всегда уступчивый, бесхитростный пес категорически и в грубой форме не захотел разделить с ней ужин. Но, как говорится, коза как женщина, упрямством не обделена. Понять-то Роза поняла, что Тузик не в восторге от ее появления, но тарелка источала неописуемый аромат вареной картошки с капустой. Коза решила, что такая вкуснятина вполне может компенсировать утрату нескольких волос. Освободив бороду из собачьих зубов, напористая рогатая попыталась еще раз сунуть свою мордашку в миску. Но на этот раз Тузик, разозлившись до остервенения, схватил ее за ляжку. Роза, заблеяв от боли, отпрянула назад, сразу сообразив, что халявный ужин нынче ей уж точно не светит. Лучше, подумала она, надо скорее схорониться от взбесившегося пса подобру – поздорову в загоне, где козел в это время с упоением жевал привезенное Артуром сено. Но Тузик, решив привить наглячке хорошие манеры, помчался за ней, отрезая ей путь к спасению. Когда, изрядно проучив бесстыдницу уму-разуму, он вернулся к своему ужину, то нос к носу встретился с еще одним охальником. Этот самым подозрительным образом, как заурядный ученый, усердно и тщательно исследовал его тарелку. Вовремя заметив недружелюбное настроение собаки, кот Султан, а это был именно он, не стал испытывать судьбу. Схватив второпях небольшой кусочек мяса, он в мгновение ока запрыгнул на крышу сарая и начал медленно уплетать ворованное. При этом жалея, что не успел умыкнуть кусок покрупнее. Тузик, завизжав от обиды фальцетом, попробовал было достать его, но краешком глаз вовремя заприметил, как к месту его трапезы со стороны сада, осторожно крадучись, приближается еще одно бесстыжее существо – серая ворона. Он инстинктивно зарычал, предостерегая непрошеную гостью от необдуманных шагов. Затем, оставив в покое несносного кота, поспешно вернулся к конуре и, отбросив все сомнения и правила приличия, жадно, с удвоенной энергией начал уничтожать ужин.

Серая ворона, дразнящая собаку, так сильно увлеклась игрой, что забыла о присутствии своего заклятого врага. Того самого, который, расправившись с куском мяса, теперь затаив дыхание внимательно, с охотничьим азартом следил за ней.

Вражда у них зародилась еще в те времена, когда усатому было всего месяц – полтора-два. Вороне доставляло огромное удовольствие дергать его за хвост. Но особенно она любила отбирать у него косточки с мясом. Котенок рычал, пищал, пытаясь сохранить свою еду, которую он только что стащил с кухни. И за это ему еще предстояло непременно держать ответ перед хозяйкой. Попытка малыша защитить свое только забавляло ворону. Она приподнимала котенка одной лапой, переворачивала и выдергивала у него пучок шерсти с самого больного места – живота. Когда обезумевший от боли и обиды Султан выпускал свою добычу, она бесцеремонно оттаскивала его в сторону, забирала кость и, обдав очумевшую жертву землей и пылью, взлетала ввысь.

Но Его Величество Время сыграло с вороной злую шутку. Котенок вырос, возмужал, и серая озорница из охотника сама превратилась в добычу. Она уже дважды чуть не стала трофеем Султана, но удача тогда была на ее стороне. Первый раз котенок промахнулся – был еще зеленым юнцом. Второй раз разбойнице пришлось оставить добытого во дворе хромого утенка, да в придачу еще несколько перьев на память.

Теперь вороне в третий раз предстояло столкнуться с возмужавшим за последние годы котом. Но судьба и на этот раз, теперь уже в лице пса, была благосклонна к птице. Тузик, завершающий ужин, в отличие от вороны давно учуял недоброе в поведении кота и затаил дыхание. Хотя он был взаправдашним дворовым псом, но в жилах у него еще текла кровь предков – настоящих породистых гончих, которые, между прочим, с молоком матери приучены знать, где и когда можно охотиться, но, главное, на кого. Ведь его прапрадед в свое время был куплен в собачьем питомнике у заводчика! И будучи таковым, терпеть не мог, чтобы в хозяйстве одни охотились на других. Серую ворону он не любил (молодой хозяин кличет ее Салтычихой, а его мать – Белым ангелом), не единожды от нее спасал цыплят, утят, даже гусят. Но пес считал: раз ее подкармливает сама хозяйка, значит она тоже своя, домашняя, поэтому он обязан защищать эту птицу от неприятностей.

Тузик уже собрался было вспугнуть ворону, но опоздал на долю секунды. Султан опередил его, прыгнул раньше. Птица, заметив, как встрепенулся пес, в последний момент все же смогла взмахнуть крыльями, и кот, промахнувшись, приземлился лишь на кончик левого крыла птицы. Тузик в одном прыжке перемахнул небольшую ограду сада и с громким лаем набросился на нарушителя покоя двора. Тот не стал цепляться за жертву, отскочил от зубов пса и шмыгнул под крыльцо. Султан решил отлежаться пока там и проследить, чем же закончится вся эта история. Он понимал, что за нападение на ворону хозяйка его по головке не погладит. Тем более, ее сын, завершив дела и не замечая потасовки обитателей двора, направлялся к дому.

Салтычиха, освободившись из лап охотника, вскрикнула жалобно и подраненная побежала, разгоняясь, как самолет, а затем, с большим трудом взмахнув крыльями, оторвалась от земли…»

Султан резко поднял голову.

– Стоп, стоп! Здесь надо отредактировать! – решительно остановил он чтение.

– Зачем? Какое место? – спросил Артур, недовольный, что его прервали.

– Ты пишешь будто я «…не стал цепляться за жертву, отскочил от зубов пса…» Это неправда! Я бы даже сказал, чистейшая вода на киселе, если не сказать – ложь.

– Объясни толком, где неправда? – Артур внимательно посмотрел на возмущенного Султана.

– Пожалуйста, объясняю. Во-первых, это я не стал цепляться за жертву? Да если хочешь знать, этой вороне я смог бы сразу свернуть башку. Просто решил поиграть и напугать ее…

– Но ты же повредил ей крыло, – возмутился Артур.

– Чистая случайность, несоблюдение вороной правил техники безопасности, – невозмутимо отпарировал кот. – Если бы она не раскрыла свои крылья, ничего бы с ней не случилось, тюкнулась бы клювом об землю и все дела. Так что перепиши это место.

– Во-вторых? – Артур сделал вид, будто записывает замечания Султана.

– Во-вторых, – кот вошел в раж. – Ты написал «…шмыгнул под крыльцо…» Слово «шмыгнул» не литературное выражение, оно применяется только тогда, когда хочешь унизить субъекта, посмеяться над его поступком. Я этого не заслужил и не потерплю. Убрать!

– Вообще-то я согласна с Султаном, – вдруг поддержала кота Алсу. – Необходимо написать следующим образом: «Кот, напугав до сердечного приступа ворону, отскочил от зубов пса и юркнул быстренько под крыльцо…»

– Не «юркнул», – снова возразил Султан, – а «нырнул». Так будет правильнее.

– Замечания принимаются, – неожиданно согласился Артур, глядя на часы. – Но если ты будешь меня так часто прерывать, то дневник мы до утра точно не одолеем. Читаем дальше?

– Разумеется, – подтвердил кот и посмотрел на хозяйку. – Но, раз уж остановились, мне не помешало бы пожевать кусочек птичьего мяса. Что-то после воспоминаний о серой вороне в животе засосало. До чего же они невкусные эти твари, не чета воробьям и вареным курам…