«Именно это меня и пугает», – мысленно добавила я. Повезло, что попала к приличному человеку. Вроде бы. Посмотрим, что будет дальше.

– Давайте договоримся так, – после долгой паузы начала я. – Вы будете меня слушать в том, что касается детей и их дара. И начнем с браслетов. Их нужно снять.

Мужчина нахмурился.

– Вы представляете себе последствия? – начал было он.

– Дети в этом возрасте должны обязательно пользоваться даром, – перебила я. – Иначе он их убьет. Или вырвется в самый неподходящий момент, невзирая на браслет.

Запирающие магию нательные артефакты использовались уже давно. Толку от них немного. Да, они блокируют силу на короткое время, достаточное чтобы скрутить мага и обезвредить. Но накопив достаточно энергии от них вполне можно избавиться. Мощный выплеск выжжет контур, правда, при этом пошлет сигнал в центр, и беглеца будут искать все полицейские страны.

Я к такому морально не готова, но некоторые, насколько мне известно, тактику применили. Насколько успешно уж не знаю.

Надолго и надежно удержать мага могут лишь стены из особого материала. И угрозы, разумеется. Укрывать беглеца никто не станет. Даже такие же маги. Каждому дорога собственная жизнь. Мы скрываем свою сущность, живем тихо, изо всех сил не привлекая внимания властей. А раз уж привлекли – страдаем в одиночестве. Своих не сдаем.

В частности потому я уехала из городка, в котором родилась. Нас – одаренных – там становилось слишком много. Рано или поздно кто-то выдаст себя, и тогда всей семье не поздоровится.

Но не только поэтому.

Сила в нашем роду передавалась по мужской линии. Мой отец, дед, прадед, их братья – все были изобретателями, исследователями. Не получившими всенародной славы, потому что не стремились к ней. Все лавры пожинали их начальники, но Кейны были только за. Чем меньше на них направлено внимания, тем лучше.

Девочка-артефактор оказалась полнейшим сюрпризом. С которым непонятно было, что делать. С механизмами я возиться не любила, зато ткани обожала.

Дед подарил мне швейную машинку, оставшуюся у него с тех пор, как он изобрел этот компактный вариант для ткацкой фабрики. Денег ему это особых не принесло, вскоре его еще и уволили, чтобы не рассказал правду журналистам. Он бы никому ничего не сказал, но владельцу патента не объяснить.

Так я стала швеей.

«Золотые руки!» – говорили мои клиентки, не догадываясь, насколько близки к истине.

А потом отец решил, что мне пора замуж.

Найти пару для мага невероятно сложно. Либо приходится открыться обычному человеку, рискуя жизнью – за сданного в полицейский участок мага назначена неплохая награда. Либо искать себе подобных одаренных, что вдвойне сложно, потому что мы скрываемся как можем.

Зато в клане всегда можно выбрать подходящего дальнего родственника.

Троюродный кузен – внук брата моего деда – подходил по всем параметрам. Старше всего на год, артефактор, хоть и слабее меня, высок, красив…

И ненавидел меня всей душой. Именно за то, что я сильнее.

Тем не менее, жениться согласился. Нельзя, чтобы род прервался!

Вся семья была за, а моего согласия никто спрашивать не собирался.

Что ж. Я сбежала, прихватив лишь швейную машинку. Ее бы я по доброй воле не бросила никогда.

Благо у нас сейчас не средние века, женщина вполне способна прожить своими силами!

Я и жила. Неплохо. Нашла комнату в уютном особнячке, подрабатывала заказами.

А потом завертелось…

Тряхнув головой, я вернулась в реальность, к насущным проблемам.

То есть к детям. И их контролю за магией.

Браслеты на малышах новенькие, аж блестят. Учитывая, что проблемы начались около года назад, наверняка произошел не один казус, из-за которого их пришлось менять. Если это не взрослый, контролирующий себя и свой дар, периодически осознанно сцеживающий силу, или не истощенный до полусмерти…

Вот оно, вот почему дети такие заморенные!

– У Виктории недавно был выплеск, да? – мрачно спросила у мистера Харрингтона.

*в школу в этом мире идут с пяти лет

Горе-папаша вздохнул.

– И не один. И не только у нее, – проворчал он. – Вранье это все про браслеты. Никого они не удерживают, нам правительство лапшу вешает на уши, а мы верим.

– Еще как удерживают, – я горько усмехнулась. – Достаточно долго, чтобы посадить в камеру, откуда больше нет выхода.

– Простите… – тут же спохватился мужчина.